«Гермес, бог торговцев! — подумал Киний. — Что ей нужно, Ателий?»

Женщина перестала кричать и снова заговорила тихим голосом. Ателий кивнул. Шагом приблизилась вторая женщина — трубач. Очень по-персидски. Только Киний слышал шепот…

Ателий повернулся к нему.

— Она говорит: «Плати дань за проезд по моей земле». — Он помолчал. — Говорит: «Две лошади, взятые у ублюдков-гетов» и говорит: «Полталанта золота». А я говорю, у нас нет полталанта золота. Да? А она говорит: «Золото мне?» А я говорю: «Золото у Киния». Отдай ей золото. И двух лошадей. И мы друзья. Будет пир, и поедем дальше с миром.

Прощай, казна отряда.

— Арни. Сними с лошади мой черный кожаный мешок и принеси сюда.

Он показал на вьючных лошадей.

— Спроси, не хочет ли она сама выбрать лошадей, — сказал он.

Ателий перевел. Она ответила.

— Говорит: выбери ты.

Ателий пожал плечами.

Киний проехал к поклаже, взял у Арни черный кожаный мешок и выбрал двух лучших гетских лошадей — он знал, что это лошади Ликела и Андроника, и придется возместить им это из того, что осталось у отряда. Он подвел лошадей на короткой узде к женщине, и та взяла узду, на мгновение притронувшись к его руке. Рука у нее по сравнению с рукой Киния очень маленькая, с тонкими пальцами, но с тяжелыми суставами — вероятно, от работы, подумал он. А ладонь мозолистая. На большом пальце массивный золотой перстень, на другом — кольцо из зеленого камня. Вблизи он разглядел, что синие полоски на ее кожаном плаще сплетены из тонких голубых волос, а когда она движется, многочисленные золотые бляшки, привязанные к этой волосяной сетке, мелодично звенят.

Эта женщина носит на себе месячное жалованье целого отряда конницы. Лошадь у нее великолепная — не хуже боевого коня Киния, а ведь его конь служил в бою знатному персу.

Он улыбнулся ей — один опытный воин другому, словно они обменялись шуткой. Она ответила тем же.

Киний открыл мешок и протянул ей.

— Скажи ей, это все, что у нас есть. Скажи, пусть берет по справедливости: я ничего не скрываю.

Женщина вскрикнула. Не нужно было знать варварский язык, чтобы понять — она богохульствует, как Киний. Женщина взяла одну из золотых застежек, а ее «трубач» издала непонятный возглас.

Ателий что-то коротко промолвил и показал на Киния.

Предводительница скифов посмотрела на него. Взяла обе застежки и вернула мешок. И обратилась прямо к Кинию, глядя в глаза.

— Она говорит: «Это нам. Они украдены. Ты убил гетов — хорошо. Это больше, чем ваша дань. Идем, будем есть, и она даст тебе за это дары». Она злится, командир. Очень сердится. Но не на нас. Да?

Ателий, кивая, сидел на лошади.

Киний благословил миг, в который неведомый бог послал ему скифа. Конечно, это Гермес, бог путешественников и воров, дал ему скифа в проводники: без Ателия эта женщина со своими людьми перебила бы их всех. Он чувствовал это. Чувствовал гнев, который делал ее уродливой и жестокой.

У нее на седле висела золотая плеть. Она махнула ею и снова заговорила — всего несколько слов, — потом повернулась и ускакала к своему отряду, трубач за ней.

Ателий покачал головой.

— Жаль ублюдков-гетов, — сказал он. — Они сделали какую-то глупость. Убили кого-то… не знаю кого. Но теперь многие умрут.

Киний глубоко вздохнул.

— Ты сказал ей, что мы убили того, кто носил эти застежки, и разогнали его всадников?

— Ей все равно. Молодая и сердитая. Эй! Ты у меня в долгу, командир!

Ателий выглядел очень довольным.

— Да нет, будь я проклят, — сказал Никий. Это были его первые за десять минут слова. — Мы все у тебя в долгу.

Ателий улыбнулся, показав гнилые зубы. Ему нравилось быть в центре внимания.

— Где ваш лагерь?

— Собираемся встать у реки.

Киний показал вдоль песчаного берега в ту сторону, куда уезжал Ликел.

Приближались другие скифы из большого отряда. Они не казались опасными. Скорее любопытствующими. Двое проехали вперед, так что их лошади встали морда к морде с лошадьми двух греков.

Один из них показал плетью на Киния и что-то сказал Ателию.

— Говорит: хороший конь, — сказал Ателий. Он осмотрелся, повернул лошадь и посмотрел вверх по склону, как будто бы чем-то встревоженный.

Кинию было о чем подумать. Через мгновение их отряд окружили скифы; они ездили кругами и показывали на разные вещи. Один завопил, и все подхватили его крик. Проскакали стадию по берегу и остановились.

Ателий вернулся к отряду.

— Ушли, — объявил он. — Она сказала: «Лагерь и есть», но она уехала. — Он покачал головой. — Им досаждают ублюдки-геты.

— Думаешь, она прямо сейчас выступила против гетов?

Киний посмотрел: на берегу осталось около двух десятков скифов. Он взглянул на своих людей, на лошадей, на мгновение увидел пленного — гетского мальчишку, и ему пришла в голову нехорошая мысль.

— Никий, всем садиться верхом. В доспехах. Немедленно. Господа, едем вдоль берега. На варваров не обращать внимания. Бьюсь об заклад, они нас не тронут. Гермес, не допусти, чтобы они к нам привязались.

Отряд двинулся двойной линией.