Его появление стало для них полной неожиданностью. Он стоял так близко, что их копья были бесполезны, зато у него был длинный меч. Руки ломило от усилий всякий раз, как Киний заносил клинок, но здесь, в самой гуще персов, он не думал и не планировал, знай себе рубил, а когда тяжесть жертвы и усталость вырвали меч у него из рук, схватил висящий на поясе кинжал, подпустил следующего противника так близко, что почувствовал запах кардамона в его дыхании, и вонзил кинжал ему под мышку. Он прижал противника к себе, как усталый борец, потом выпустил, откинувшись на свою лошадь. Тело исчезло между лошадьми. Копье ударило Киния в край нагрудника, и острие разорвало шейную мышцу, прежде чем отпасть. Киний хотел отразить следующий удар, но левая рука не повиновалась; противник ударил его по панцирю, так что обожгло бок, но лошадь рванулась вперед, и противник пролетел мимо.

Киний был на берегу, над откосом. Он пересек реку и не чувствовал страха, его дух словно плыл высоко в эфире уже на пути в Элизий [8] — отчужденный, сознающий, что в этот последний миг жизни он среди врагов, что получил десяток ран…

Мгновение растянулось — так ощущают время боги, — но Киний не был мертв. А может, и был: он видел только длинную галерею, а персы, которых он заметил в конце туннеля, не могли ему угрожать. Киний хотел крикнуть тому мальчишке, который несколько минут назад ввязался в битву: «Мы с тобой герои, ты и я». Эта мысль заставила его улыбнуться, но тут туннель завертелся, Киний почувствовал сильный удар по спине и резкую боль в шее и пятках.

Со временем — нескоро — он узнал, что друзья его детства Диодор и Лаэрт, точно Аякс и Одиссей, стояли над его телом и отражали нападения персов, пока битва не кончилась.

И еще позже он узнал, что его поступок привел к разгрому персидской конницы.

Он поправлялся быстро, но не настолько, чтобы носить лавровый венок, которым Александр наградил его как храбрейшего из Объединенной конницы, и слышать, как его осыпают похвалами по всему войску. Венок, зажатый между двумя кедровыми досками, сопровождал его в багаже. Два года спустя там же оказался еще один венок, который стоил ему шрама на правой ноге, шрама длиной в пять ладоней.

Он узнал о войне все: какую боль способно выдержать тело, что такое холод и жара, неудобства и болезни, дружба, честолюбие и предательство. Под Гавгамелой [9] он узнал, что способен видеть поле битвы как единое целое — так врач видит тело, распознает болезнь и предлагает лечение. Он достаточно хорошо разбирался в намерениях персов, чтобы спасти свою часть фронта, когда те наседали особенно сильно, и опять получил рану, которая надолго сделала его больным. От ужасной смерти на поле битвы его спасла продажная девка, и он оставил ее при себе. Они преследовали царя царей до Экбатаны, где предатель принес Александру в мешке голову царя царей и войско поняло, что Азия принадлежит ему и только ему.

В Экбатане пахло яблоками и дымом. Дым поднимался от бивачных костров: после смерти Дария здесь сосредоточилось все войско. Яблоки были повсюду, их доставили для удовольствия царя царей, и они стали добычей первых отрядов. С тех пор до конца своих дней Киний любил запах яблок и вкус свежего сидра.

Киний был в числе первых, и потому к его вещам прибавилась сотня золотых дариков; у Киния был прекрасный меч с золотой рукоятью, Киний возлежал на ложе, обнимая любовницу, и пил сидр из серебряной чаши, как знатный господин, а не из глиняной чашки или рога, как десять тысяч остальных эллинов. Духи, что использовала его женщина, были из дворца. Этот запах стоял в его горле, как древесный дым.

Он был счастлив. Они все были счастливы. Они победили величайшую империю, и теперь ничто не могло их остановить. Киний никогда не мог забыть ту ночь: запах дыма, яблок и ее духов, когда она, как осязаемая богиня Ника, лежала в его объятиях.

А потом пришел друг его детства Диодор, который прошел с ним от Исса до Экбатаны, афинский гражданин с лисьим умом, по-лисьи рыжий, пришел, сменившись из охраны, выпил сидра и сказал, что они возвращаются домой.

— Для эллинов война закончилась, — объявил Александр. Он сидел на троне из слоновой кости, его голову венчала диадема.

Киний охотно шел за Александром, но этот трон и этот венец делали того похожим на театрального тирана. Он бесстрастно стоял вместе с другими военачальниками из числа союзников. Если Александр намерен был их удивить, ему это не удалось.

— Вы прекрасно послужили Союзу. Всех вас ждет награда. Если ваши люди пожелают остаться, они будут считаться наемниками.

Александр поднял взгляд от груд золотых монет, лежавших у его трона. У него под глазами темнели круги от пьянства, но в самих глазах все еще была искра, словно в его черепе горел огонь.

Киний на мгновение подумал, что Александр выразился неточно, что ему можно остаться и продолжить завоевание мира. И тут встретился взглядом с Александром и прочел в этом взгляде свою отставку. «Военачальники возвращаются домой». Звонкие слова Александра лишало смысла золото у его ног. «С вами покончено. Уходите». Киний задержался у палатки Александра, когда остальные военачальники-союзники выходили, надеясь услышать слово царя, стать исключением, но Александр вышел через другую дверь, больше не взглянув на них.