Царь играл хлыстом. В шатре было тихо. Все молчали. Снаружи отчетливо доносился топот копыт.

Царь посмотрел на Кам Бакку, но та отвернулась, закрывая лицо рукой, словно взгляд царя мог ожечь ее. Топот копыт приблизился, замер, и в неестественной тишине Киний услышал, как всадник спрыгнул на землю.

Царь содрогнулся, увидев, как повела себя Кам Бакка. Он выпрямился, и Киний, знакомый с бременем командования, увидел: на плечи царя легла вся тяжесть предстоящей битвы. Царь поднял хлыст и указал на вождя Травяных Кошек.

— Царь! Я должен видеть царя! — послышался сильный голос у входа в шатер.

Посыльный был молод, на нем были только штаны, сапоги, горит и короткий нож. Он бросился в ноги царю.

— Господин, у брода вестник, требующий нашего подчинения. Вестник бронзовых шапок.

Как только Киний увидел рядом с Зоприоном Клеомена верхом на кобыле, он понял: произошло худшее.

Дождь переставал. Вдоль реки, разделяя два войска, плыл туман, но солнце в небе постепенно побеждало воду. Киний поднял голову и увидел орла или сокола, но далеко на севере, справа от себя. Добрый знак. Ниже, на земле, к западу полукругом стояла сотня македонских конников, а сотня воинов из охраны царя ждала у самого брода. Между ними — два полукруга: царь саков, Матракс и Страянка, Лот и Киний. В одном корпусе лошади от них на траве Зоприон в сопровождении македонского военачальника, Клеомен и вестник.

Добрый знак в небе не мог уравновесить катастрофическое значение присутствия Клеомена.

Македонский вестник дочитал требования своего господина: полное подчинение саков, дань в двадцать тысяч лошадей и немедленный отказ от помощи войскам Ольвии и Пантикапея.

Киний наблюдал за Клеоменом. Тот поймал его взгляд и улыбнулся.

Когда вестник умолк, Зоприон тронул лошадь с места. На нем не было шлема, только белая диадема на волосах.

— Ольвия у меня в руках, — заговорил он высокомерно. Его слова противоречили выражению его лица — усталому и тревожному. Он продолжал: — Обосновавшись в Ольвии, я могу уничтожить ваши города. Я всю осень буду жечь ваши посевы. Сберегите мне время. Покоритесь.

Никто из саков не шевельнулся.

Клеомен обратился к Кинию:

— Ты разумно поступил, наемник, что не привел на эту встречу граждан Ольвии. Но мои люди найдут их и все им расскажут. Тогда ольвийцы уйдут и оставят тебя умирать с этими. Предатель. Презренный наймит. У господина Зоприона тебе не будет пощады.

Киний оставался таким же невозмутимым, как саки. Он повернулся к царю. И царь, который сидел ссутулившись, возможно, от усталости, и слушал гонца, Зоприона и Клеомена, выпрямился в седле.

— Когда мне донесли о вестнике, — сказал он на превосходном греческом, — я совещался со своими вождями. Они уговаривали меня сражаться, а я колебался, потому что сражаться значит подвергнуть мой народ опасности. Гибели. Зоприон, твои слова прояснили предо мной воздух, как солнце в конце концов разгоняет любой туман. Ты читал своего Геродота?

Лицо Зоприона потемнело.

— Не играй со мной. Покорись или получи по заслугам.

Даже сейчас Киний видел, что Зоприон торопится. В его руках Ольвия, всего в трехстах стадиях отсюда, и все равно он не может скрыть отчаяния.

У Киния забрезжила надежда.

Царь протянул руку и взял у сидевшей рядом с ним Страянки ведро.

— Вот тебе ответ, Зоприон. — Он пожал плечами, и стало видно, как он на самом деле молод. — У меня не было времени поймать птицу.

Он пришпорил лошадь. Та сделала несколько шагов, и все македонцы пришли в движение. Но царь просто протянул ведро вестнику. А потом остановил коня храп к храпу с конем Зоприона.

Зоприон сделал нетерпеливый знак. Вестник снял с ведра льняную ткань, и из ведра выпрыгнула лягушка. Вестник от неожиданности выронил ведро. Он повернулся к своему хозяину.

— Паразиты! — воскликнул он. — Мыши и лягушки!

Царь сунул руку в горит, достал оттуда несколько легких стрел и бросил на землю перед Зоприоном.

— Я царь саков. Вот ответ саков. Мои союзники могут говорить от своего имени.

Он посмотрел на Киния, выпрямился. Потом повернул лошадь и уехал.

Клеомен был багровый, как спартанский плащ. Лошадь вестника отпрянула от мыши в траве.

Киний подался вперед. От напряжения он стискивал кулаки, но говорил совершенно спокойно.

— Вот что означает его ответ, Зоприон. Если ты не умеешь плавать, как лягушка, зарываться в землю, как мышь, и летать, как птица, мы уничтожим тебя своими стрелами. [90]

Гнев Зоприона подтвердил предположение Киния: он был в крайнем напряжении.

— Переговоры окончены, наемник! Убирайся, пока я не приказал тебя убить!

Киний проехал вперед, вспоминая свой полет во сне.

— Попробуй, Зоприон, — сказал он. — Попробуй меня убить.

Зоприон повернул лошадь.