У сына экзистенциальный кризис, а у отца одна ерунда на уме.

Никогда не мог понять, в чём тут проблема. В принципиальной разнице между Востоком и Западом или в том, что его собственный папа был не слишком хорош по части моральной поддержки? Хотя, учитывая историю Хатаке Сакумо, возможно и то и другое.

А на следующий день Какаши принёс последнюю-распоследнюю модель широкоформатного фотоаппарата. Карандашные почеркушки высокое экспертное мнение посчитало недостаточно точными, и было принято решение меня технически довооружить. Новинка отечественного фотопрома напоминала реликтовые камеры из фильмов о гангстерских войнах 30-х годов. Агрегат весил как пара кирпичей, имел выдвижной объектив с мехом-гармошкой и вспышку с круглым отражателем. Снимать предлагалось на листовую пленку.

Основы фотодела нам преподавали в Корпусе - украдкой переснять документик, склеить панорамку, щёлкнуть подозрительную личность в толпе. Так что остаток дня я играл в фоторепортёра криминальной колонки LA Times: ползал по темноватым закоулкам, испытывал "стрельбу" из-за угла, навешивал камеру на самодельную штангу и пробовал разное освещение. Ближе к вечеру отнёс кассеты в проявку.

Напечатанные фотки разочаровали. Для съемки в комнатах сильно не хватало широкоугольного объектива. Я сказал Какаши, что вместо родного механического таймера нужен электрический спуск затвора и проводной пульт, а ещё усовершенствованный штатив и отдельная складная штанга. Папуля покивал, записал мои хотелки, и на следующий день какие-то умелые люди из мастерских АНБУ всё сделали. Я даже опешил от такой оперативности. Фотографии улучшились, пусть и приобрели заметный fish-eye эффект. Оставалось только приловчиться использовать новое оборудование, не выходя за пределы махонького пятачка.

Перед делом я размял пальцы, подышал и даже немного попрыгал, стряхивая напряжение. Какаши меланхолично наблюдал за приготовлениями.

– Готов?

– Ага.

Сегодняшний эксперимент был малость рискованным - нам хотелось узнать, как отреагирует защита лаборатории на движение постороннего предмета. Я проник внутрь, усадил Катсую возле нарисованного порога и вытащил увесистое свинцовое грузило. Длина безопасного тупичка метр с копейками. Кидать буду по дуге. Отскочив от пола, грузило уйдёт внутрь комнаты.

Бросок! Замена!

Кусок свинца ещё падал, а я уже махнулся. Чурбак, обклеенный моими шики, Какаши держал в руках и, не теряя времени, метнулся прочь.

Шуншин раз! Шуншин два! Шуншин три!..

Остановились мы только на лестнице, ведущей наверх.

Подземелье молчало. Ничего не рушилось и не взрывалось. Вызванная Катсую доложила о происходящем в лаборатории:

– Твой камушек закатился внутрь. Там всё по-прежнему.

– Йу-ху! Мы чертовские везунчики!

Какаши хмыкнул.

– Нидаймё наверняка учитывал возможность подземных толчков. Что-то могло упасть или подвинуться само. Но проверить стоило.

Воистину.

На этот раз я обвесился камерами, штативом, серьёзным фонарём и запасными аккумуляторами. Внутри тупика немедленно стало не развернуться. Для страховки я приклеил поперёк прохода пару ленточек, за которые нельзя заступать. С моего места просматривались две комнаты, но я сосредоточился на ближайшей. Отсняв пол и стены, переключился на мебель и ряд несгораемых ящиков. Особое внимание уделил колоннам, расписанным печатями сверху донизу. Вернулся, когда посадил оба аккумулятора.

Какаши встретил нагруженного героя, отнял добычу и умчался наверх.

Плёнки проявляли где-то в недрах АНБУ.

– На полу Печать Огненного Сечения. Мелкий сможет её свернуть... в два приёма... если постарается.

– Вот это я помню, - Тсунаде тыкала пальцем в символы на одной из колонн.
– Дедушка использовал подобный барьер для создания безжизненной, инертной среды. То есть это такое служебное дзютсу... Хотя дышать в нём тоже нельзя.

– Насчёт этого ума не приложу...

– Стол закрывает, но мне кажется...

Тсунаде и Какаши отнимали друг у друга фотки, разглядывали значки через лупу и спорили о том, что видят. Рабочих версий было две. Первая - Тобирама нарисовал кучу отвлекающей ерунды для обмана вероятных нарушителей. Вторая - Тобирама включил свою подозрительность на полную, и у него было много лишних чернил.

Отец раздосадовано отодвинул снимки.

– Понимаю меньше половины.

– Нужен мастер, - согласилась Сенджу.
– Тут одна ошибка и... Бах!

Эти двое покосились на меня с одинаковым сомнением.

– Что?!
– Да у меня по фуиндзютсу лучшие оценки на всём курсе! Я могу слона засандалить в кусок промокашки! И хрен его потом оттуда кто-нибудь достанет.

Какаши вздохнул.

– Ты ведь знаешь, как устроены защищённые свитки?

– Ясное дело! Распечатывает только тот, кто запечатывал.

Фуин здесь выступала аналогом биометрического замка. Такую защиту невозможно было взломать, как невозможно подделать чакру. Выжечь или испортить охранные печати - да. Подобрать ключ - нет.