Окончание Первой войны и возвращение Нидаймё после официально заключённого перемирия... Нападение Золотого Рога на обратном пути... Четверо из шести учеников Тобирамы ждали на границе. Они вышли навстречу, когда поняли, что посольство задерживается. Успели к шапочному разбору. Несмотря на старания Сарутоби и Митокадо, учитель умер, так и не придя в сознание. Тогда все подумали на раны.

– ...Про яд мы узнали позднее. Я уже был Хокаге.

И не стал ничего выяснять? Мутноватая история. Как и ожидалось.

– А сколько лет вам было?

– Девятнадцать.

Же-есть!

Про Первую мировую войну шиноби я читал в книжке. Болезненный процесс рождения Пяти Великих Стран в их нынешнем виде и границах. Стремительное заглатывание мелочи. Состязание в том, кто больше урвёт карманных княжеств и ошмётков прежней феодальной вольницы. Схватить, закрепиться на подходящих для обороны рубежах и привести к покорности! Цена абсолютно неважна. Пространные кодексы, международные договоры, эвакуация мирных жителей из зоны конфликтов - всё это появится. Но не тогда. Позже - когда насытившиеся гиганты захотят немного покоя, чтобы без помех переварить съеденное.

И молодой Сарутоби взвалил на себя деревню в такое время. Могу понять его нежелание грузить себе на холку лишние проблемы.

– Я проведу расследование, - со вздохом пообещал Хокаге.

– Благодарю вас!

Как-то слабо представляю следствие через столько-то лет, но ему виднее. Интересно, что получится. Если Тобираму и вправду прикончили свои, то меня в первую очередь заботит причина. Мотив. Чего хотел добиться убийца? Кто и что выиграл от смерти Нидаймё?

Задать эти остро любопытные вопросы я уже не успел. Тсунаде с помощниками вкатили две этажерки с медицинскими причиндалами.

– Хватит с вас разговоров, сенсей! Пора лечиться.

Моя сестра - сама любезность. Всегда это говорю.

– Сёши, можешь идти.

Я с готовностью поднялся.

– Поправляйтесь поскорее, Хокаге-сама.

Не завидую бедолаге. Но, по сравнению с заточением в животе Бога Смерти, он тоже легко отделался. Руки что? Их ведь и пришить можно.

Хатаке Какаши и круги своя

Поднимаясь по лестнице, я кивнул знакомым чернилкам из канцелярии. Бумажные души торопливо поклонились и, пряча глаза, зашуршали прочь.

Причину вызова в Башню Хокаге я не знал, а гадать и прикидывать ленился. Слишком уж много вариантов.

Сарутоби сложил полномочия после окончательного заключения ирьёнинов. Выборы каге прошли на удивление быстро и буднично. Я ожидал гораздо больше склок, но джонины сказали своё слово, и никто из советников не возразил. Чествование получилось коротким и не слишком торжественным - настроение после ночного нападения было далёким от праздничного.

Многие ждали перестановок, однако таких, как случились.

Новое начальство решительно взялось за метёлку и принялось рьяно наводить порядок. Вызовы, задержания и допросы сыпались как горох. Полицейские могли остановить человека на улице, увести из дома или вытащить с рабочего места. Неважно шиноби или гражданского. Большая часть задержанных скоро возвращалась назад, меньшую ждала высылка и дальние гарнизоны, самую малую - вдумчивое общение со следователями. Вечно полупустая тюрьма понемногу заполнялась. Коноха стала строже. В воздухе повисло недоверие. На улицах увеличилось число патрулей. Стену и важные объекты охраняли усиленные наряды.

Тем, кто был недоволен новыми правилами и решился об этом болтать, быстро нашлась работа на границе с Кава-но-Куни. Остальные затаились. Я благоразумно пережидал ветер перемен в штабе под крылышком у Шикаку, послушно ходил на миссии и сочинял отчёты невиданной красоты. И всё-таки про меня вспомнили.

Новоиспечённый глава Конохи валялся на диване. Короткий ряд предшественников взирал на преемника со стены. Шодай поглядывал с интересом, Нидаймё смотрел холодно, учитель - обречённо, ученик прятал затаенную улыбку.

– Ты рано.

– Скорее вовремя.

Годаймё подождал, пока я умощусь в удобном кресле.

– Спасибо за поддержку на совете, Какаши.

– Можете на меня рассчитывать.

Не знаю, как Сарутоби уговорил своего ученика принять пост, но я был искренне рад. Любоваться хмурой рожей Учиха Фугаку, вырезанной на скале Хокаге, мне бы не хотелось. А видеть там Шимура и того пуще! Я предлагал Тсунаде украсить гору своим портретом (и желательно по пояс), но Сенджу отвергла предложение в предельно грубой форме.