Всю эту информацию вот уже на протяжении трёх дней практически непрерывным потоком Шаен изливал на меня. Чем успел уже основательно надоесть. Выслушивать по десятому разу историю о том, как его отец, купец средней руки, удачно женился на засидевшейся в девках дворянке с титулом, но без денег, было откровенно скучно. Нет, в изложении Шаена история звучала, конечно, не так. Там фигурировала и вечная любовь, и коварство родственников, которые делали всё для того чтобы не дать осуществиться этому браку, и находчивость его отца, сумевшего доказать всем свои истинные чувства. Но между строк всё было понятно. И в стремлении отца Шаена дать сыну хорошее столичное образование тоже не было ничего удивительного. Но не десятый же раз это выслушивать!

И ладно бы, трепался только Шаен. Позавчера, когда мы проезжали какой-то мелкий городишко, в дилижанс подсела весьма колоритная пара из высокой и худой женщины лет пятидесяти, затянутой в глухое серое дорожное платье и невысокого лысоватого мужичка примерно того же возраста, постоянно теребившего в руках свою шляпу.

За эти два дня мы с Шаеном уже успели узнать, что наши соседи являлись мужем и женой, что были они лавочниками из Ривенрота, куда собственно и возвращались из поездки в гости к своей, удачно вышедшей замуж, дочери. Вся эта информация подавалась в ходе практически не прекращающейся перепалки между супругами. И если изначально мне хотелось дать этой семейке в морду за непрекращающуюся ругань, то теперь я настолько привык к ней, что воспринимал как надоедливый комариный писк где-то на грани восприятия. Вроде и раздражает, но если не прислушиваться, то и не так сильно.

Мне даже вино успело надоесть. Ибо каждая наша ночёвка на постоялом дворе превращалась в попойку. А из-за того, что денег у нас было не так чтобы сильно много, пили мы дешёвое вино, от которого утром следующего дня неслабо так болела голова.

Радовало только близкое окончание поездки с перспективой поесть нормальной еды и выспаться в нормальной постели без нужды вставать не свет ни заря. Поэтому, я бездумно смотрел в окно едущего по лесной дороге дилижанса и стоически терпел трёп своего товарища и ругань соседей, мысленно считая часы до того, как мы окажемся на месте.

– Слушай, Шаен, - внезапно спросил я своего друга, для того, чтобы сменить тему разговора, - а вас тут всегда дилижансы полупустыми едят?

– Нет, конечно, - ответил товарищ после минутного раздумья, - обычно в такое время года в дилижансах нет свободных мест. А почему тебя это заинтересовало?

– Просто интересно, - не говорить же мне, что я это сказал только чтобы заставить товарища хоть немного помолчать.

– А ты знаешь, это действительно странно, - начал развивать свою мысль Шаен, - помнишь, вчера на постоялом дворе мы видели четырёх всадников, когда приехали? Я им ещё с нами выпить предлагал вечером.

– Да, было что-то такое, - ответил я, - они ещё отказались.

– Точно. Так вот, утром перед отправлением дилижанса я заметил, что их коней уже нет в конюшне. Я ещё спросил у пацана, который за конями ухаживал, куда эти трезвенники делись. Так вот он ответил, что они за час до этого в сторону Ривенрота выехали.

– А что в этом странного?

– То, что обычно никто самостоятельно не ездит. Все обычно стараются вместе с дилижансом ехать.

– А ведь верно, я ещё обратил внимание, что постоялые дворы на расстоянии дневного перехода стоят. Всё думал спросить тебя, так изначально было задумано или просто совпадение.

– Нет, как раз совпадения тут нет. После войны с Арландо тогдашний император для улучшения снабжения с отдалёнными провинциями издал указ разместить на тракте постоялые дворы на таком расстоянии. У нас в семье даже ходит легенда, что первые деньги мои предки как раз и заработали на поставках фуража в эти дворы, - начал рассказывать мне товарищ, - тут ведь какая заковыка - как бы ты ни гнал лошадь, всё равно два перехода за день не сделаешь. - Не знаю, может быть, им в Ривенрот срочно понадобилось. Всё-таки, не маленький город. Да и если у них там дела срочные, то ждать они не могут.
– высказал я своё предположение.

– Сомневаюсь, - задумчиво ответил Шаен, - всё равно, странно это, дилижанс избегать.

– Тут ты уже ничего не поделаешь, - ответил я и замолчал.

Беседа сама собой умолкла. Каждый из нас думал о своём, а дилижанс между тем с каждой минутой приближался к месту нашего назначения.

– Смотри, сейчас лес начнётся, - отвлёк меня от раздумий товарищ, - значит, до Ривенрота часа четыре езды осталось.

Покрытая редким кустарником степь, по которой мы ехали с самого утра, граничила с раскинувшимся от одного до другого края горизонта высоким лиственным лесом, куда и уходила дорога.

– Сейчас сделаем небольшой привал, - продолжил просвещать меня Шаен, - по нужде там сходить и ноги размять, и дальше поедем уже без остановок до самого Ривенрота. Дилижансы тут всегда останавливаются.

В подтверждение его слов, возница замедлил скорость, и не доезжая до границы с лесом метров двадцать свернул с дороги на утоптанную площадку, где явно частенько бывали люди. Не дожидаясь полной остановки дилижанса, с передка спрыгнули оба наших охранника, путешествующих вместе с кучером. Краникенами взвели небольшие арбалеты и пошли в сторону леса, внимательно осматривая ближайшие кусты.