– Что, Хельсдорф, получил?
– злорадно ухмыльнулся Кривой, - скажи спасибо, что мне твоя шутка понравилась. Иначе я бы тебя так отделал, что неделю встать не смог. Ишь, чего придумал... Ладно, поднимите их, - добавил он, обращаясь к охране, - и идём к декану.

Мы с Шаеном кое-как поднялись и под конвоем охраны и Кривого вышли из общежития. Пройдя через площадь, под любопытными взглядами всего университета, мы зашли в ректорский корпус.

Стоило нам зайти к декану в кабинет, как тот жестом отпустил сопровождающих, оставив только Кривого, и с ходу взял быка за рога.

– Вы, вы!
– декан от злости выпучил глаза и не сразу смог выговорить фразу, - вы, чёртовы богохульники. Как вы вообще могли такое сделать?

– Что сделать?
– спросил я не совсем понимая, что он имеет ввиду, но мысленно пытаясь вспомнить все события вчерашней ночи..

– Как вы могли написать на стене храма такую надпись?
– продолжал свирепствовать декан.

– Какую надпись?
– продолжил я притворяться непонимающим.

– Какую-какую. Такую!
– ещё больше разозлился декан, - Да вас за такое в прежние времена уже казнили бы. Это же додуматься надо! Делать такие предложения богине любви! Мало того, что это оскорбление божества, так это ещё и противоестественно! Да ещё и с ошибкой написано!

– Но мы же...
– я попробовал оправдаться.

– Значит так, никаких мы! Чтобы сегодня же духу вашего в городе не было. Вернётесь к началу учебного года. Когда скандал затихнет. Тогда и поговорим.

– А как же моя работа в архиве? Ведь я же с вами обо всём договорился, - попробовал я надавить на жалость.

– Я сказал нет! Скажите спасибо, что вас вообще не исключили из университета. В общем, у вас времени на сборы до обеда. Если после этого тебя, Моринот, или тебя, Хельсдорф увижу тут до осени, то пеняйте на себя. Больше вы тут учиться не будете. И скажи спасибо, Хельсдорф, своему покойному отцу. Если бы не он, ты бы здесь уже не учился.

– Всё поняли, что сказал господин декан?
– спросил Кривой, - если я вас тут после полудня увижу, то вы пожалеете, что попались мне на глаза. А теперь пошли вон!

После этих грозных слов нам с Шаеном ничего не оставалось, как покинуть кабинет декана и как можно тише, насколько это возможно, не привлекая к себе лишнего внимания, вернуться в свою комнату.

– Редри, что делать будем?
– спросил меня Шаен, немного отойдя от потрясения.

– Что делать, что делать. Валить пора, - раздраженно ответил я.

Плакала теперь моя летняя подработка. Плакали деньги, которые я хотел отправить своей семье. Может действительно к Шаену в гости отправиться? Всё равно в Бругхейме не получится остаться. Оскорбление богини - это вам не хрен собачий, хотя... судя по тому, что мы написали, там всякое было. Ладно, не будем о грустном. Развлекусь с парой девчёнок, вот, глядишь, и пожертвование в пользу Гердусель зачтётся. Богиня любви она или как? Должна простить нас.

– В общем, Шаи, ты же всё равно меня в гости приглашал. Так что, не вижу ничего плохого в том, чтобы посетить Ривенвот.

– Да, я так и вижу, как из тебя энтузиазм плещет. Так плещет, что весь пол забрызгал, - огрызнулся товарищ, - ладно. Всё равно деваться нам некуда. Поехали.

Сборы не заняли у меня много времени. Особых вещей у меня не было. Я взял только пару словарей гномского и нумидийского языка. Хоть моя идея подтянуть языкознание во время работы в архиве и сорвалась, но надежда в дальнейшем пойти работать переводчиком, и тем самым осуществить свою мечту и повидать мир - осталась.

Спустя три часа, отдав ключ от комнаты эконому, я стоял на почтовой станции и ждал Шаена и дилижанс. С учётом того, насколько Шаен был необязателен, у меня были все шансы первым дождаться дилижанс.

Однако, товарищ всё таки успел в самый последний момент. Хитро подмигнув мне, он показал из под полы куртки бутылку с чем-то явно алкогольным. На мой немой вопрос Шаен сказал, что позаимствовал вино в трактире. А по сравнению с тем, сколько грехов на нас висит, одна маленькая кража уже не сыграет большой роли. Да и нечего было на нас стучать. Так что, это даже не кража, а небольшая месть.

В принципе, я был не против такого развития событий. Тем более, что среди студенческой братии подобные вещи не были чем-то из ряда вон выходящим. Да и я, чего уж скрывать, пару раз участвовал в подобных проделках.

Желающих ехать в Ривенвот среди недели не было. Поэтому мы с Шаеном устроились в дилижансе по-королевски. Да и вино, которое стянул Моринот, оказалось очень даже недурным.

Красное. Полусладкое. Такое делают у нас дома, в Лидских горах. Эх, интересно, как там сейчас мать с сёстрами.

Моя семья была родом из обедневших дворян, и, как говорили у нас дома, самой большой ценностью в нашей семье была наша честь. Потому что больше ничего, толком, и не было. Отец по зову императора ушёл на какую-то войну по замирению восставших баронств на юге, когда мне было четыре года, да так там и сгинул. И осталось нас в семье четверо - моя мать, я, как старший, он же единственный мужчина в семье, и две моих сестры - Иорника и Лаитена. Иорника, она же Ио, как мы её называли в кругу семьи, была младше меня на год, а Лаитена, соответственно, на два года.