— Работой?!

— У меня нет никакого образования, я раньше почти никогда нигде не работала… Я пыталась подыскать себе работу, но так ничего и не нашла. Что ж, по-твоему, мне оставалось делать?

Эрик таращится на нее.

— Да что угодно, кроме этого!.. Неужели ты не понимаешь, Гаэль?

— Понимаю. Но для меня это была своего рода игра.

— Игра? Быть шлюхой — это игра?

Гаэль, конечно, весьма неприятно, что ее называют этим грубым, непристойным словом, пусть даже и заслуженно. Эрик решает надавить на нее еще сильнее.

— Спроси у тех девиц, которые стоят на панели, считают ли они проституцию игрой!

— Но я ведь могла позволить себе выбирать клиентов… Поэтому для меня это было игрой. Опасной игрой, которая мне нравилась… И которая, кроме того, приносила мне деньги.

Эрик некоторое время с недоумением смотрит на Гаэль, а затем спрашивает:

— А… а Бенуа ничего не замечал?

На губах Гаэль появляется грустная и в то же время циничная улыбка.

— Бенуа был слишком занят своими расследованиями и… амурными делами! Нет, он ничего не замечал… Когда-то давно я завела счет в банке, но затем долго не пользовалась им, потому что на нем уже почти не было денег. Вот я и стала класть туда часть денег, которую мне платили клиенты, а остальную часть тратила…

Эрик не знает, что и думать. У него такое ощущение, что ему залепили пощечину. Такую пощечину, какую редко кто получает в жизни. Гаэль продолжает рассказывать, но он предпочел бы, чтобы она заткнулась.

— Я, безусловно, сильно рисковала… Но именно это мне и нравилось. Если бы о том, чем я занималась, когда-нибудь стало известно, у Бенуа были бы большие неприятности… Такой риск вносил некую пикантность в мою жизнь. Мою безрадостную и скучную жизнь!..

— Понятно!.. Полицейский, женатый на проститутке… Проститутке, живущей на деньги, которые она зарабатывает… Это делало из него посмешище. Так ведь, Гаэль?

— Да… Знаешь, мне доводилось сталкиваться и с довольно симпатичными мужчинами, и с откровенно гнусными типами… Мне не нужен любовник, который… который дарил бы мне цветы и встречался бы со мной с пяти ноль-ноль до семи ноль-ноль, после того как заканчивается его рабочий день… Мне хотелось чего-то иного.

Эрик решает прекратить разговор. Эти откровения уж слишком действуют ему на нервы. Он даже не знает, кого следует винить во всей этой мерзости — своего лучшего друга Бенуа или его супругу Гаэль. Пожалуй, все-таки Бенуа. Да, именно так: его друг своим поведением вынудил Гаэль вляпаться в грязь.

— Расскажи мне лучше о том шантажисте…

— Как-то раз я получила письмо по электронной почте, подписанное, конечно же, вымышленным именем… Его автор сообщал мне, что он знает о моих «делишках» и что он расскажет о них Бену…

— Так ведь ты на это сама и нарывалась, разве не так? Рано или поздно все раскрылось бы и тебя ждал бы позор!.. А почему ты не послала этого шантажиста ко всем чертям?

— Мне вдруг стало очень страшно… Страшно, что я потеряю Бенуа. Я испугалась, что он не простит и бросит меня… Я ведь, откровенно говоря, очень сильно люблю Бенуа… Пожалуй, даже слишком сильно…

— Тот тип потребовал у тебя деньги, да?

— Да. В обмен на свое молчание он потребовал у меня три тысячи евро и… и интимную встречу с ним.

— Час от часу не легче! И как ты передала ему эти деньги?

— Он пришел ко мне домой десятого декабря во второй половине дня. Бен тогда находился на стажировке в Дижоне.

— Как этот тип себя вел? Я имею в виду… Он был с тобой груб?

— Нет… Так, немножко.

— Что значит «немножко»?

— Мне не хочется об этом говорить.

— А надо бы!

— Нет, я не стану этого рассказывать…

Эрик вздыхает, а затем переходит к самому трудному в своей жизни допросу.

— Как его зовут?

— Понятия не имею…

— Не делай из меня дурака! — рявкает лейтенант.

Гаэль вздрагивает.

— Я уверен, что ты знакома с этим мерзавцем! Иначе как он мог оказаться в курсе того, чем ты занималась?

— Я не знаю! — хнычет Гаэль.

— Не ври! — не унимается лейтенант.

Гаэль замолкает. Она уходит в себя — словно устрица, закрывшаяся в своей ракушке. Эрик довольно грубо хватает Гаэль за плечи и начинает ее трясти.

— Кто он?

— Я не могу этого сказать! — снова хнычет Гаэль.

— Ну уж нет, ты мне это скажешь! — Голос лейтенанта становится угрожающим. — Я разыщу этого подонка, и, можешь мне поверить, он пожалеет о том, что появился на белый свет!

— Если я выдам его, все узнают, чем я занималась, и тогда…

Гаэль начинает плакать, однако Эрик не обращает на ее слезы никакого внимания.

— Я предупреждаю, Гаэль, что не отстану от тебя, пока ты не скажешь, как зовут этого ублюдка! Давай, Гаэль, не тяни!