Шрифт:
– Зря открыл, – перебил Гарик, которого всегда раздражали чужие откровенности. Но к Вентилю он ехал именно за общением, понимая при этом, что непременно будут минуты, когда придётся потерпеть.
– Конечно зря. У меня всё упало сразу – так интересно стало. Да…
Вент мечтательно задумался. Но тут же опомнился:
– А другая, не поверишь, с языком раздвоенным. И по пирсингу в каждой половине. Прикинь, как она делает!
– Там зверинец или бордель?
– Да! А ещё одна – карлица! С такой здоровенной…
– Слушай, Вент, ты бы поберёг энергию для всех этих… Фрик-шоу, блин… Цирк уродцев какой-то.
– Да нет, – остыл Вентиль, – эти-то… они за отдельную таксу.
И снова заорал:
– Да я вчера, понимаешь, с корешем в баре весь вечер пробухал! Мне официантка эта своим животом голым, блядь, все нервы вымотала!
– Ну и чего ты? – не понял Гарик.
– Так ведь клиент!
– А-а-а.
– Ну! Бегает по залу. Душу всю вынула к дьяволу! Зараза…
Он почесал ширинку. За окном показался высокий металлический забор ЦДО.
– Приехали. Шеф, тормози!
Они выбрались из «Волги» и Вентиль трижды коротко надавил кнопку звонка. Ворота развелись и из них выглянуло бесконечно ограниченное лысое лицо. Увидев Вентиля, лицо ощерилось и закивало.
За забором возвышался двухэтажный особняк из красного кирпича. Распахнутые окна первого этажа громко транслировали малоприятный звукосодержащий продукт, трёхаккордные ингредиенты которого смертельно оскорбили бы слух Наумова. В шуме блатняка и попсы Гарик различил в одном из окон голос Сэм Браун и решил, что кроме алкоголя сконцентрируется, пожалуй, ещё на стриптизе. Все окна второго этажа были закрыты и зашторены.
Во дворе стояли припаркованные у забора два «крузака», пара Гранд Чероки, один «шестисотый» и немного «девяток» и «восьмёрок».
– Тачек мало, – одобрил пейзаж Вентиль, – это хорошо. Меньше тачек – больше тёлок.
Они зашли внутрь, и тут же на их пути выросла длинноногая администраторша с ровными белыми зубами:
– Добрый вечер, – до удивительного без фальши улыбнулась она. – Желаете сдать одежду в гардероб?
Вентиль расшаркался и зашёлся в комплиментах, игнорируя вопрос. Гарик слегка ударил его в копчик.
– Только ради Вас, – осчастливил он администраторшу, ловко выскользнул из ветровки и утянул Гарика в первый зал, поторапливая и подталкивая его в капюшон балахона.
По периметру затемнённого зала торчали трёхместные столики. Б'oльшая часть их пустовала. Пузатые дядьки угощали, сидящих на их жирных коленях, гологрудых девиц коктейлями и кокаином. Галстуки лежали на животах.
Под потолком крутились три зеркальных шара, пронизывая табачный смог разноцветными лучами. Между столиками размашисто виляли бёдрами девушки с подносами, в серьгах и кружевных юбках.
В центре зала, на двух возвышающихся на метровую высоту площадках, оснащённых пилонами, показывали чудеса акробатики обнажённые до трусиков, идеально сложенные девы. У одной был пирсинг в пупке, у второй – ещё и в сосках. Лицо первой показалось Гарику знакомым.
Гарик с Вентилем заняли ближайший к знакомому лицу столик. Вент кивнул в сторону проколотого пупка и таинственно ухмыльнулся:
– Не признал?
Гарик всмотрелся в смеющиеся похотью глаза и остолбенел. Это была рыжая Клюква, сокурсница Кати. Впрочем, здесь её, конечно, звали как-то ещё более по-другому. С роскошной грудью и шпильками вместо кед её действительно сложно было узнать. У Гарика моментально отпало желание называть её Клюквой.
– Она что, здесь работает?!
– Ещё как! Ты бы еле ушёл!
– Проститутка?
– Она? Она королева! Королева проституток!
К столику подплыла миниатюрная барышня с лицом стюардессы:
– Желаете что-нибудь выпить, молодые люди?
Здесь улыбались абсолютно все. «Наверное, в раю у всех такие лица» – подумал Гарик.
– Желаем выпить всё! – облизнулся Вентиль и подмигнул ей. Три раза.
Девушка терпеливо улыбалась. Вент подмигнул в четвёртый раз. Эффекта не было.
– Четыре Б-52 и по пиву! – махнул он рукой и полез за сигаретами.
– Ещё что-нибудь?
– Яблочный кальян и коктейль для Долорес, – указал он на Ингу.
Гарик метнул непонимающий взгляд на рыжую, но вспомнил про «Cranberries» и успокоился. Стюардесса послушно кивнула и удалилась.
– Кстати, рекомендую, – снова кивнул на Ингу Вентиль. – Ей-богу, не пожалеешь.
Он хрустнул костяшками.
Гарик смотрел, как рыжая Долорес вертится на пилоне. Она заметила его ещё на входе, и хищно улыбалась голодным ртом. Гарику вспомнились слова торчка из фильма «Детки»: «Трудно понять, какое у женщины тело, пока она не скинет с себя одежду». Впервые он был согласен с наркоманом.