– Только не надо о стаканчиках, - жалобно произнёс Дарр.
– Навевают не те мысли.

– Хорошо, - согласилась девушка, - тогда цветочками в горшочках.

– Нет, и в горшочках не надо, - решительно заявил Аркт.
– С таким режимом питания любые горшочки вызовут у меня депрессию.

– Кого набрали - алкоголик со стаканами, горшочек энтот депрессивный, - буркнул Джорджио.

Мелани поскребла в затылке.

– Ладно, и горшочков не будет - просто весёлые букеты.

– Видать, только они и будут весёлыми во всей этой конторе, - возмутился на этот раз Эмиль.

Не дожидаясь реакции дистрофичного Альфредо и сонного Абда, Мелани резко побагровела. Лицо её приняло настолько зверское выражение, что хозяйка здешних мест решила вмешаться.

– Остановимся на обычных нейтральных цветах - например, розах, - примирительно воскликнула она.

Все пожали плечами. Обои с розочками - что может быть оригинальнее! Особенно в исследовательском батискафе с измученными учёными, которые уже сами пожалели, что ввязались в такую авантюру. От такой перспективы по залу пронёсся дружный вздох.

– Ладно, - хлопнул в ладоши Джорджио, - раз никто не возражает, завтра приступим к тренировкам.

– А я соберу художников, и мы займёмся батискафом, - улыбнулась Мелани.

Учёные хором загудели и быстро ретировались, лишь хозяйка здешних мест заметила их красные лица и выпученные глаза.

Вызов редко получается с первого раза. Честно говоря, даже со второго, третьего и прочих разов он мало у кого получается. У Катрин Ветровоск, к примеру, он не получался никогда: она сосредотачивалась, пыталась представить Шона Ягга, от натуги краснела и вся надувалась, но в результате бедолага только икал, как заведённый. Само собой, вспомнить того, кто так над ним издевается, он в это время уже не мог. Король Веренс порой вздрагивал, заслышав Шоновы мучения, но благородно закрывал на это глаза до тех пор, пока парень прилежно нёс службу. Всё решил случай: Шон сопровождал важных гостей и начал было трубить марш, объявляя об их прибытии. На беду, юная Ветровоск в этот момент решила попрактиковать Вызов. Когда несчастный сержант принялся икать прямо в трубу, гости начали кататься по полу со смеху, а король Веренс чуть не надорвал живот. Ещё неделю после этого икали уже все сообща, кто-то даже впал в истерику, потом вроде само рассосалось. Но с тех пор Катрин строго-настрого запретили практиковать Вызов на людях.

У матушки Ветровоск Вызов получался всегда. Она могла сидеть, сосредоточившись, около суток, пока нужный человек не вспомнит всю её биографию, даже если отродясь таковой не знал. Сейчас для этого было самое время: медленно опускался вечер, потрескивали поленья в камине, вокруг ни души. Сидя в кресле около огня, матушка закрыла глаза и отчётливо представила фигуру ученицы.

***

Последние несколько дней Мелани одолевало смутное беспокойство. Она спросила всех в округе, кто она такая - естественно, получила ответ, что Мелани Уэзерс, а больше быть ей некем.

– Уэзерс, - бурчала под нос девушка, - Уэзерс. Короткая какая-то фамилия.

Волнение невесты передалось и Джорджио, да так сильно, что его соседи смогли увидеть дивную картину: ленивый доселе юноша вдруг начал выполнять невесть откуда взятые физические упражнения. Однажды дошло до того, что он решил завербоваться в армию - насилу отговорили.

Если бы это были единичные случаи, ничего бы не произошло - местные жители на своём веку повидали и не такое. Тем не менее, события развивались, и крулльцы уже были не на шутку обеспокоены: самая красивая молодая пара страны, похоже, тронулась рассудком. Джорджио, имевший всегда привычки юного отпрыска богатой семьи, от отдельных физических упражнений перешёл к полноценным занятиям спортом, вздумал драться с местными хулиганами, а уж в армию и вовсе пробовал уйти с завидной регулярностью. Правда, из военкомата его всякий раз выгоняли по состоянию здоровья: "Больно умный - к службе негоден", - вот что писала медкомиссия в карте Джорджио, отправляя его восвояси. Более того - он начал пить местную бормотуху, почему-то называя её заграничным словом "укипаловка". И едва избежал скандала, вместо своей невесты Мелани прилюдно засмотревшись на её подругу Рикеллу.

Мелани тогда тоже была хороша - ей бы расстроиться или оскорбиться, а она даже бровью не повела. Чуть позже, конечно, сообразила сделать кислое лицо, но от того лица все чуть со смеху не упали. В целом же она всерьёз увлеклась философией и подолгу размышляла над тем, кто она такая. Вроде все знали, что она Мелани Уэзерс, а её всё сомнения одолевали - а не врут ли они все, часом? В её голове прочно засела мысль, что она вроде как кто-то другой, но эта же самая мысль любезно забыла сказать, кто же именно.

Этот вопрос тревожил и хозяйку здешних мест. Она однажды побеседовала об этом с Мелани и Джорджио в своём замке, но ничего вразумительного так и не добилась.

– Скажи мне, милое дитя, почему ты думаешь, что ты - это кто-то другой?
– ласково спрашивала она.

– Кажется, - отвечала Мелани, - что-то такое вспоминается.

– Что именно?
– продолжала хозяйка.

– А вот это уже не вспоминается, - растерянно докладывала девушка.

Хозяйка попробовала зайти с другой стороны:

– Но ведь что-то говорит тебе о том, что ты - это не ты?

Мелани нахмурилась, почесала голову и выдала:

– Нет, я это я. Кто ж я ещё, по-вашему - Джорджио, что ли? Другое дело, что подозреваю я, что зовут меня как-то не так и нахожусь я не там, где надо. Так-то оно, может, и ничего, но ведь, выходит, где-то я должна находиться, а меня там нет, верно ведь?

Пожилая женщина на мгновение задумалась, отчего глаза её резко сощурились. Затем она обратилась к Джорджио:

– Ну а ты-то почему милитаристом стал?