Последние слова прозвучали с особой гордостью. Маграт поспешила вернуть тему в прежнее русло:

– А что же ученица?

– Ну, знаешь, как всегда, - отмахнулась нянюшка, - Проникация любит миловидных девочек, но порой забывает, что они должны иметь задатки ведьмы. В общем, она сама ею занялась. Что же до Эсме, то я зайду к ней нынче вечером.

С этими словами приземистая пухлая ведьма поклонилась королю и вышла из замка. На столе осталась совершенно пустая бутылка.

Матушка Ветровоск, пока её судьба обсуждалась на самом высоком государственном уровне, не теряла времени даром: она закрыла глаза и мысленно представила Катрин. Она отлично знала про этот способ напомнить о себе, но не думала, что когда-нибудь придётся применить его. Вызов - так это называлось - мог помочь даже утратившему память или попавшему в беду человеку вспомнить, кто и где его ждёт. Говорили, правда, что несчастный мог при этом рехнуться окончательно, но матушка решила, что это не самая плохая альтернатива, и вновь представила Катрин.

В этот момент Смерть обходил бесконечные ряды стеллажей с жизнеизмерителями - именными песочными часами, песок в которых отмерял жизнь человека. Гигантская фигура в чёрном балахоне остановилась около стеллажа с буквой "В", чуть провела костлявой рукой вдоль одного из рядов и выхватила один из приборов. В пустых глазницах черепа, заменявшего лицо, сверкнули синие огоньки, извечная ухмылка расширилась.

– ЭСМЕРАЛЬДА ВЕТРОВОСК, - прочитал Смерть имя на жизнеизмерителе. Голос его прозвучал на всю комнату низким, тяжёлым рокотом.

Песка в верхней колбе совершенно не осталось. Смерть пристально посмотрел внутрь, затем постучал по нижней колбе пальцем - песок заструился в обратную сторону, снизу вверх, немного заполнив пустоту верхней колбы.

– ПИСК!
– раздался возмущённый голосок.

На стеллаже сидел Смерть Крыс - маленький крысиный скелетик, также затянутый в чёрный балахон. Сейчас он абсолютно не понимал действий хозяина.

– Я УЖЕ БЫЛ ТАМ СЕГОДНЯ, - ответил Смерть, - ЭТО ОЧЕНЬ, КАК БЫ СКАЗАТЬ, ТРУДНЫЙ КЛИЕНТ.

– ПИСК?
– полюбопытствовал Смерть Крыс.

– ЧТО "НУ И"?
– прогрохотал Мрачный Жнец.
– МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ, ЧТО Я ДАМ ЕЙ ОТСРОЧКУ, ПОКА ЕЁ СТАРШАЯ УЧЕНИЦА НЕ СТАНЕТ ВЕДЬМОЙ. НЕ ДОЛЬШЕ ГОДА, ПРЕДУПРЕЖДАЯ ТВОЙ ВОПРОС.

– ПИСК! ПИСК!
– не унимался маленький собеседник, указывая крохотной косой куда-то вдаль.

Смерть на мгновение задумался.

– ДА, ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ, Я ЗНАЮ, ЧТО ОНА УЛЕТЕЛА СОБИРАТЬ КРИСТАЛЛ ДОЛГОЛЕТИЯ. И, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ВПОЛНЕ МОЖЕТ УСПЕТЬ.

– ПИСК, - покачал головой скелет.

– ЗРЯ.

Рядом стояли другие песочные часы под той же фамилией. В приборе, названном в честь Лили Ветровоск, песок был на исходе, а в жизнеизмерителе с надписью "Катрин Т. Э. ф.У. Ш. де Щ. Э. Ветровоск", напротив, его оставалось много.

– ПИСК! ПИСК!
– продолжал рассуждать Смерть Крыс.

– НЕТ, ДРУЖИЩЕ, ЭТО НЕ ПРОСТО УЧЕНИЦА, - с расстановкой ответил Смерть.
– ОНА ТОЖЕ ВЕТРОВОСК.

– ПИСК?
– недоумённо завертел головой Смерть Крыс, впечатав лезвие косы в длинную вереницу букв после имени Катрин. Траймон-Экклз фон Убервальд Шноббс де Щеботан Этсетера - так (или примерно так) выглядела бы родная фамилия девушки, если бы была вписана хотя бы в один её документ. Но по причине крайней несговорчивости родственников с каждой стороны фамилию так и не смогли озвучить регистраторше в Анк-Морпорке.

Этот вопрос на какое-то время поставил хозяина комнаты в тупик. Он попытался ответить, тщательно подбирая слова, но вырвалось их только три:

– ГЕНЕАЛОГИЯ - МУТНОЕ ДЕЛО.

– ПИСК! ПИСК!
– задиристо пропищал собеседник.

Смерть скрестил руки на груди.

– СТАВЛЮ НЕДЕЛЬНЫЙ ОТПУСК, ЧТО ОНА УСПЕЕТ.

Смерть Крыс издал типично крысиное хихиканье и быстро удалился, предчувствуя скорый отдых.

У Мелани в этот день было не всё в порядке с головой: она ходила по особняку и пыталась что-то вспомнить. Это коварное нечто упорно не желало вспоминаться, в последний момент прячась в самый тёмный уголок мозга. Девушка пыталась напевать песни, крутить в руках разные предметы, даже причёску сделала другую - бесполезно: ничего не пришло на ум. Более того, она даже была не вполне уверена, что именно должно было туда прийти. Что-то забыла вчера сделать? Что-то надо будет сделать завтра? Быть может, кого-то навестить? Или, чего доброго, появилась какая-нибудь работа по профессии? Мелани отчаянно затрясла головой - так всё равно ничего не вспомнить. Чем больше напрягаешь память, тем больше ерунды посещает мозг.

За этими муками лучшую подругу и застала Рикелла, шедшая на запах свежеприготовленного завтрака.

– Доброе утро, Мэл!
– крикнула она и вдруг застыла, как вкопанная.
– Что это у тебя с волосами?

– Пучок, - пожала плечами Мелани, - что-то с ним не так?

– Это, скорее, с тобой не так, - выразительно произнесла Рикелла, - всю жизнь держала волосы свободными, а тут на тебе!

– Волосы-то ладно, - отмахнулась девушка, - мне вот отчего-то кажется, что я какая-то не такая, как раньше.

– Всё, приплыли!
– постучала по лбу высокая брюнетка.
– Это у тебя от скорой свадьбы, что ли, крыша поехала?

– Да не знаю я, - буркнула Мелани, - вот ты мне и скажи: я такая же, как была?

– Точно такая же, - уверенно заявила Рикелла, - две руки, две ноги и куриные моз...

– Чего?!
– возмутилась русая девушка.

– Да ничего, ничего. Я хотела сказать, что всё осталось, как и было.

Как было - значит, как было. Любого нормального человека вполне устроил бы такой ответ, но Мелани по-прежнему казалось что-то смутное. Поэтому она решила узнать всё наверняка и обратилась к старейшему жильцу дома, каковым был дворецкий Луиджи. Сколько ему лет, никто уже точно не знал, но все наперебой утверждали, что он жил в этом доме ещё в юные годы родителей Мелани и знает всё про семью Уэзерс. Этому можно было поверить: низенький сухопарый старичок, которого за походку и возраст ласково называли хромым Иджи, выглядел не только современником родителей Мелани, но и ровесником самого родового дома. При этом сознание бессменного дворецкого год за годом оставалось удивительно ясным.