– Двигатель А-03 создан российским специалистом в Германии в начале нулевых годов. Это классический авиационный поршневой V-образный мотор объъёмом шесть литров и мощностью четыреста лошадиных сил. В наше время поршневые авиамоторы редкость и в основном представлены компактными моделями, устанавливаемыми на лёгкие самолёты. Собственно, всё дальнейшее развитие этого класса двигателей закончилось в сороковых годах и дальше речь уже шла про газотурбинные, турбовинтовые и реактивные двигатели. В наше время поршневой мотор - анахронизм, однако, нельзя не отметить, что создан он был удачно и в нужное время - время когда правительство немного уняло свою паранойю по поводу неба и либерализовала воздушное законодательство. Спрос на частные самолёты небольшой мощности возрос за три года почти в сто пятьдесят раз, поэтому авиационный дизельный двигатель относительно высокой для четырёхместного самолёта мощности и крайне экономичный, пользовался огромной популярностью. Двигатель имеет дублированные системы топливной аппаратуры, каждая из которых работает на свой блок цилиндров. Эффективность нашего мотора немного ниже ввиду отсутствия управляющей электроники, компьютера, но всё же, он на данный момент - идеальный вариант для гражданских пассажирских и грузовых перевозок. С мотором А-03 решено наладить выпуск самолётов малого грузового класса, предназначенных для чартерных, то есть персональных перевозок. Масса двигателя - триста шестьдесят три килограмма, при мощности в четыреста лошадиных сил и шести литрах объёма - это превосходные показатели. Моторесурс двигателя - тридцать тысяч часов, до капремонта - три тысячи часов. Это в три раза лучше аналогичных советских двигателей.

– Я уже понял, что ваши моторы надёжные, - хмуро сказал Сталин, - почему? Что вы применили?

– Они хорошо спроектированы, просчитаны, каждый серийный двигатель собран с качеством демо-образца. Ну да вы и сами видели, как их производят. Здесь нет никаких огрехов проектирования, производства и сборки, за это ручаемся.

– Нэ много ли на себя берёте?

– Почему много? В наше время этот двигатель выдержал самое суровое испытание - рынок. А ведь с ним конкурировали лучшие американские и европейские производители. И всё равно, не смогли создать более экономичный и надёжный двигатель. Сотни тысяч моторов работали по всему миру. Их даже устанавливали на автомобили и один оригинал - на мотоцикл. Отработавшие свои часы двигатели обычно отправлялись либо в переплавку, либо на вторичный рынок, где их охотно покупали для лодочных и глиссерных моторов, перебирали и они ещё столько же работали, считаясь самым надёжным вариантом. Так что в своих двигателях мы уверены.

– Ладно, здэсь я всё увидел, - Сталин развернулся ко мне, - я хочу посмотреть, как живут ваши рабочие, товарищ эксплуататор.

Сказано это было шутливым тоном. Я улыбнулся и кивнув, пригласил всех обратно по цеху, в сторону наших жилищ.

Но в первую очередь мы прошли в учебный центр. Двадцативосьмиэтажное здание, возвышавшееся между заводом и ЖК, было заполнено студентами - больше тысячи человек уже. На входе с охраной Сталина возникла заминка, металлодетектор обнаружил оружие и пришлось отключать тревожный режим вручную. Зато дальше...

Перед нами предстал полноценный институт, не хуже лучших зарубежных. Вернее, лучше лучших зарубежных. На первом этаже высокие потолки, пластиковые окна, большая столовая, в которой как раз скоро собирались обедать студенты. Столовых было восемь, обедали по очереди в каждой, постоянно, с двенадцати до восемнадцати часов. Сталин лично решил посмотреть, чем кормят студентов и обнаружил, что сегодня у нас на обед была рыба - тунец под маринадом, нажористый борщ, морская капуста - источник Йода, и очаровательный стейк из свинины.

Сталин спросил:

– Это по какому случаю банкет?

– Учёба для студента - всегда праздник, - улыбнулся я, - обычный обед. Я не могу стимулировать своих людей деньгами, так хоть кормлю вволю.

Думаю, среди моих студентов достаточно людей, у которых уже всё узнали чекисты - хавка была такой каждый божий день. Стратегические запасы продуктов на Марсе настолько большие, что их невыгодно хранить и лучше просто скормить кому-нибудь. Например, этим голодным студентам.

После мы пошли посмотреть на учебный процесс. Второй, третий и дальше этажи были очень похожи. Огромное количество различных кабинетов, аудиторий, в которых профессор-Берси в разных ипостасях вёл у студентов лекции. Аэродинамика, продвинутая математика, физика, проектирование... Сталин остановился только в классе практических занятий на третьем этаже, где были установлены станки и модели двигателей. Тут было симпатично - в зале были установлены десятки станков, токарные, винторезные, универсальные, все они работали, судя по горящим лампочкам, а вот студентов не было. Иосиф Виссарионович зашёл и спросил:

– Что это за аудитория?

– Это кабинет практических занятий. Именно здесь студенты на практике применяют полученные этажами выше знания. Во всём УЦ таких кабинетов пять, этот самый маленький.

Сталина привлёк небольшой настольный токарный станочек. Он его покрутил, посмотрел, пощёлкал тумблерами и даже запустил, остановил...

– Интэресно у вас тут. И зачем тратить станочный парк на учебные нужды, когда можно обучать людей уже на заводе?

– Нет, ни в коем случае. На заводе уже рабочие, здесь - студенты. На заводе он может ошибиться в совсем крохотной мелочи, которую сам не заметит, ни приёмка - в результате рухнет самолёт, погибнут сотни человек. На моём заводе будут только профессионалы, прошедшие полный курс подготовки, студентов к станкам подпускать нельзя. Это слишком ответственное дело.

– Как знаете, - хмуро ответил Сталин, - могу я посмотреть на студентов?

– Да, у них через пять минут обед начнётся, набегут...

Я не ошибся, через несколько минут коридор заполнился голосами и мы с чекистами очень ловко вписались в толпу. Вместе со Сталиным. Толпа студентов шла обедать, гомонили, спорили о чём-то профессиональном. Ближе к столовой толпа рассосалась и мы с высокими гостями вышли из учебного центра, оставив громадное здание позади. Товарищ Сталин изъявил желание посмотреть на условия жизни студентов. Сказано-сделано.

И вот тут снова пришлось переходить на цифры - мы зашли в квартиру, обычную не заселённую двухкомнатную квартирку в жилом комплексе. Сталин осмотрел всё - рабочее место, шкаф, включил радио, подёргал жалюзи...

– Здэсь кто-то живёт?

– Нет, это чистовая отделка. Типовая, все остальные пятнадцать тысяч квартир точно такие же.

– А эсли проверю?

– Пожалуйста. Куда зайдём?

Мы зашли в другую квартиру в другом доме, напротив, Сталин обнаружил абсолютно такую же площадь, и таких было много. Я ответил ему: