— А в самом энергоблоке время локально замедлять нельзя? — спросил Лэйми.

Охэйо вздохнул.

— Локально замедлить можно, но энергии с этого не получится взять. Чтобы заново открыть энергошунт — Анхеле нужно время. Если «омега+» с резервным шунтом есть — то пара недель минимум, если с него на процесс брать энергию. Если совсем с нуля — например, техуровень родной для Анхелы Земли, но есть знания и возможность этот техуровень мобилизовать — либо много денег, либо контроль…

— То, видимо, много лет?

— Да. Если придумать способ слить информацию и убедить, допустим, руководство СССР в 70-80-е вбухать кучу денег в серию экспериментов — по затратам сравнимо, сколько потратили на мирный термояд, например, — можно к 88-му году получить установку, которая плюется в космос облаками сверхгорячей плазмы. Что творится рядом с эмиттерами установки… а ничего. Уже — ничего. Всё, что могло в принципе гореть в радиусе километров ста, — сгорело при первых же пусках. При этом, даже с кустарных МГД-генераторов можно снять тераватты мощности. Но вот у пульта — и пульт рядом с эмиттерами — должен быть один конкретный оператор. При этом американская копия, построенная по украденным настоящим чертежам, — не будет работать. У СССР тоже через какое-то время — перестанет. А КГБ будет искать, куда пропал этот оператор… не найдут. А эту вот Станцию можно уничтожить в принципе, и порвать её каналы связи. Чем — это уже частности. Самой Анхеле это не повредит.

Тезка фыркнул.

— Анхеле вообще хоть что-то может повредить? — спросил он. — Щекотка не в счет.

Охэйо пожал плечами.

— Меметическим оружием попробовать… Хотя — бекапы всякие…

— А какие? — спросил Лэйми.

— Какие… — Охэйо осмотрелся и, за неимением кресел, тоже сел прямо на пол-экран. Казалось, что он сидит прямо в воздухе. — Во-первых, резервные копии внутри носителя — именно защита от сбоев психоматриц. Там больше, чем одна копия. Во-вторых, полноценный носитель, как у Анхелы сейчас, плюс резервное копирование основных архивов в горячем режиме. Недостаток — если кто-то может-таки отслеживать портальные линки, он может создать проблемы и резервному носителю. Проблема N 2, главная, — если что-то полетело в базовом ПО, оно вполне может быть отреплицировано на резерв, и он тоже рухнет. Повторный старт — секунды максимум. В-третьих, полноценный носитель, но копия холодная, плюс обновление с интервалом в N секунд — N может быть и очень большим. При этом апдейт состояния считается корректным, если уже пришло несколько следующих. Если не приходят — старт на последней 100 % корректной версии базового ПО, плюс последней копии психоматриц. Если психоматрицы не стартуют — там своя проверка, — идет откат на версию назад, и повторный старт. Если базовый софт не стартует, и мы ещё сохраняем контроль над системой, — связано с тем, как базовый софт устроен — его в эмуляторе… не запустить — пробуем откатиться. Один из недостатков, — если пошел откат — это потеря памяти, и возможна ситуация, когда сбой был-таки локальным. В этом случае надо заново всё синхронизировать, и один из двух носителей — ставить бэкапом. Повторный старт, если тесты прошли нормально — несколько минут, там куча проверок делается. Если сбои идут — это дни.

— А какие проблемы могут к таким вот вещам привести? — спросил Лэйми, тоже садясь на пол. Дико холодный, как оказалось. Он с сомнением посмотрел на тезку. Тот поджал босые ноги, обхватив колени руками, но подниматься, похоже, не собирался из принципа.

— Если очень кратко — для психоматрицы это безумие. Там сначала базовый общий тест идет — можно отменить при настройке, но смысла нет. Потом — детальная проверка, уже настроенная Анхелой. Если проблема НЕ в психоматрицах, — то кривая модификация носителя. В-четвертых, есть ещё архив именно психоматриц и некоторых базовых данных, по мере возможности. Он пишется в резервный носитель, какой у Анхелы был изначально, до активации главного. Недостаток — архив там далеко не полный. Всё, что накоплено — не влезет. Даже свита та же — там только психоматрицы, копии для синтезатора — уже проблема. Поэтому ещё отдельно пишется полный архив в зашифрованном виде, но БЕЗ активных процессоров, только сама копия данных. Система прикрыта боевыми защитными модулями не самого слабого уровня. Повторный старт… ну запуск системы — несколько часов, но потом надо искать полный архив, он в другом месте, и восстанавливать основной носитель, — вот это… долго. Или — предыдущий вариант, но активация НЕ по таймаутам, а специально настроенным триггерам, плюс таймаут. В-пятых — вариации предыдущего варианта в сильно нестандартных местах и без защиты. Накидано… очень много. Например, существует вариант, когда используется типа-человек. На самом деле — кукла, по максимуму адаптированная для локальной физики, плюс постепенная разблокировка памяти. Постепенная потому, что если сразу врубится всё — можно выдать себя тому противнику, что вынес основные копии. Отличить это от человека… сложно. Убить, кстати, можно на ранних стадиях — пока не включены защиты явно — но оно просто распадется через какое-то время, поимитировав перед этим труп, и соберется в другом месте, потому что нанотех.

— Это уже, видимо, для ситуации «Мроо всех убили, захватили мир, и Анхела — последний шанс Вселенной», — сказал Лэйми.

Охэйо вздохнул.

— А кто знает, какие есть опасности? Вообще — реально только два первых варианта были хоть раз использованы, и — по причине «ну такого напрограммировали, что оно падало». И — не у Анхелы.

— А у кого тогда?

— У других офицеров С-Ц, — ответил Охэйо. — Но это уже у Анхелы надо спрашивать, а она не любит говорить на эту тему…

— Почему это не любит? — Лэйми едва не подскочил, услышав серебристый голос Анхелы. Она незаметно появилась за его спиной, и со спокойной улыбкой смотрела на него. — Есть вещи, которые нужно обсуждать. Но, конечно, не везде, и, тем более, не со всеми.

— А почему? — сразу же спросил тезка. — Всё равно же нет способа офицера С-Ц как-то убить.

— Вообще говоря, у офицеров есть одно уязвимое место — режим гипервизора, — ответила Анхела. — Это система, которая служит для прямой перестройки сознания в крайних ситуациях, и потому действует поверх обычной защиты. Если кто-то смог её взломать, то офицеру будет плохо.

— А как взломать? — удивленно спросил Лэйми. — Ты сама говорила, что это невозможно. Разве что в мирах с очень высоким уровнем пси, да и то…

— От уровня пси это не зависит, — ответила Анхела. — Чисто информационная система.

— А как она действует-то? — спросил тезка.

— Если это работает даже в мирах с нулевой пси, — то точно прямая правка программного кода с помощью и-линн и так далее, — предположил Лэйми. — Вайми как раз этим и занимался — не зная, что делает, угу.

— С технической точки зрения так и есть, только штатно — это система самого носителя, — подтвердила Анхела. — Вообще, если она плохо контролируется, то можно поиметь кучу проблем, — себя отредактировать до полной невменяемости, внести в код логических ошибок, от чего он зависнет, пустить в систему вирусов, и так далее. А если к ней ещё кто-то доступ получил, — можно систему вообще полностью разрушить.

— То есть, офицера всё же можно убить? — спросил Лэйми.

— Теоретически — да, практически — нужно очень хорошо его знать, как до того, как он стал офицером, так и после, — ответила Анхела. — И даже тут единственный фокус, который имеет не нулевые шансы на успех — это подсунуть кого-то, кто получит все допуски и грохнет систему, или убедит товарища, что ему дальше жить не стоит, — и НЕ вызвать ещё реакции систем защиты или каким-то образом подавить её, — что в принципе можно сделать.