Он, как мог, отбивался от всей этой мерзости, не пропуская её к тезке… уже не вполне понимая, что именно с ним происходит — все его силы, без остатка, уходили на борьбу, и на какие-то отвлеченные мысли их уже не осталось. Атакующий его поток образов непрерывно менялся — его собственное тело, вплетенное в кошмарные узоры, пронзающие его щупальца, какие-то бесконечные клубки мерзких внутренностей… Лэйми чувствовал, что его стараются сломать, опрокинуть, выбросить вон, и всё, что он сейчас мог — это держаться… и держаться… и держаться…

Вдруг оплетавшая его сеть вспыхнула каким-то желтым, ядовитым наслаждением, и Лэйми с ужасом почувствовал, что начинает поддаваться. Бороться с мерзостью было невыразимо противно, — но вся его суть отталкивала, отвергала её. Это же извращенное наслаждение впитывалось, въедалось в него, и даже хуже: какая-то его часть сама жадно тянулась к нему… и он чувствовал внутри неодолимо нараставшее сопротивление: ещё немного — и сама его суть просто откажется терзать себя и просто разорвет контакт с этой обезумевшей реальностью, а тогда…

Сквозь него словно прошел мощный столб чистейшего света, отталкивая и сжигая мерзость, и Лэйми с облегчением перевел дух. Вначале он подумал, что им помог Охэйо… но ощущение оказалось совершенно другим. На помощь тезке бросилась Ахана — и её сила оказалась больше, чем Лэйми мог представить. Она была сильнее его… и даже намного сильнее тезки, по крайней мере, тут, в противоборстве образов. Три их сознания слились в нечто, намного большее, — и Лэйми, наконец, почувствовал, что Мроо поддаются. Поток сплетенных ими троими образов зацепился за их мыслящую сеть и начал растекаться по ней. Даже втроем они не смогли захватить её целиком, — слишком уж большой она оказалась, — но смогли овладеть центром воли, власти и желаний. На сей раз, иерархическая природа композитного сознания Мроо сыграла против них.

+ / Держите, держите! + / — беззвучно орал тезка. Ему, наконец, удалось развернуть поток, и теперь пленных мьюри высасывало назад, на Циу-Те.

И Лэйми держал… не вполне понимая, как это у него получается. Ещё никогда, кажется, он не сражался вот так, не телом, а всей сутью, всеми силами души. Но они вовсе не были беспредельны, — хотя ему, по сути, осталась лишь роль «фокусирующей линзы», держать этот «фокус» оказалось очень и очень непросто. Созданный ими разноцветный остров света по-прежнему окружал бушующий, черно-желтый, пёстрый, ядовитый океан сознания Мроо. Его приливы накатывали волна за волной, с пугающей, ужасающей силой, — иногда Лэйми даже забывал, кто он и где он. Если бы не тупое сопротивление матиннасс, вплавившей в себя узор его сознания, он бы давно, наверное, сошел с ума. Но даже она постепенно подавалась под колоссальным и всё нарастающим давлением, — и, наконец, Лэйми понял, что всего через секунду ему придется всё бросить… или сама его суть разлетится под этим безжалостным напором на куски. К счастью, тезка успел раньше. Ему хватило ума даже не пытаться спасти тех, чей разум Мроо уже разрушили, а нормальных, неизмененных мьюри на станции оказалось, к счастью, не так много.

+ / Обрывайте, обрывайте! — заорал тезка. — Я взрываю! + /

Лэйми с невыразимым наслаждением оборвал связь. И тут же словно мгновенно ослеп и оглох, — столь резким оказался переход от предельного напряжения всех сил к обычному, нормальному мышлению. Тем не менее, он почувствовал, как тезка ударил в бозонный реактор матоида, точно в системы удержания — и на месте чудовища вспухло неистовое огненно-белое солнце…

Какое-то время Лэйми парил в пустоте, ничего не понимая и не чувствуя — кроме, разве что, того, как физически ощутимо «остывает» его смятенное сознание. Вихрь бредовых, безумных видений всё ещё крутился в нем — черно-желто-багровые, живые узоры, его собственное полурастерзанное тело внутри каких-то немыслимо сложных пыточных машин, — и, что самое страшное, эти невообразимые мучения были, — одновременно! — немыслимо, запредельно ПРИЯТНЫ. Наверное, он всё же сошел бы с ума… но вся эта кошмарная бредятина гасла, тухла, исчезала, осыпалась с него, словно песок с алмазной сферы — и, очень быстро, он опомнился, уже не вполне понимая, было ли всё это наяву, или весь этот безумный карнавал оргиастических пыток ему просто померещился…

+ / Фух, еле вырвались! — радостно сообщил тезка. Радость, однако, не помешала ему тут же ударить по кружившим вокруг Циу-Те разведчикам, в одну секунду превратив их в ослепительные огненные шары. — Твари внизу! Рази! + /

Лэйми вновь сдвинулся наружу, в океан зыбкой мглы. Мир вокруг него раскрылся, он словно парил над глубокой водой, в которой скользили смутные, подвижные тени. Большинство их — темные и плотные — были Мроо… как же их там много!..

+ / Не думай, а бей! — крикнул тезка. — Ахана, ставь щиты! Лэйми! Не бойся кого-то задеть! Она прикроет! На тебе крупные, на мне мелочь. Давай! + /

Лэйми бросил быстрый взгляд вниз… или вверх… в общем, на поверхность Циу-Те. Вот и матка Мроо, похожая на распластанное по ней облако, но облако прозрачное: он видел в ней пылающее ядро бозонного реактора, окруженное многослойной «луковицей» удерживающих полей. Они, в свою очередь, опирались на монолиты проекционных матриц, — и, если он ударит по ним…