Оника удивленно приподняла брови. Единственный разговор с братом закончился страхом в глазах перед ее силой, и девушка никогда бы не сказала, что Кристар в тайне грезит о даре укротителя стихии.

— Отрастить себе крылья из ветра и взмыть высоко-высоко, хватая пальцами облака. Или научиться ходить по воде! — мечтательно протянул юноша, через плечо взглянув на успокоившуюся темную воду. — Извини, тебе вряд ли хочется слушать всякие глупости.

— Необычно, что это говорите вы, воспитанник Всевидящей Матери. Разве вам не положено…

— Бояться всякого укротителя и считать магию проклятым даром? — закончил за девушку Кристар. — Советники госпожи Арноры твердят именно так, но, я думаю, что сила укротителя стихии — это благословение небес. А магия — связующая нить между человеком и миром вокруг.

Оника видела в глазах Кристара вдохновение Мориуса, рассказывавшего о времени, когда он только ступил на тропу подчинения стихий и мечтал о том, как принесет мир в родные ему земли. Познав темную, полную отчаяния и гнева сторону силы Первого, девушка с содроганием сердца наблюдала за говорившим устами брата светом, произрастающим из стремлений Мориуса к лучшему миру для каждого человека.

— Но как же мятежники? Вы сами видели, как опасна их сила, и по-прежнему не считаете ее проклятьем?

— Рони, сила укрощать стихии — всего лишь инструмент, и только человек решает во имя чего она будет использована. Я уверен, есть сотни, тысячи магов, каждый день приносящих добро и заботящихся о других! А Орден Смиренных? Его члены неустанно оберегают Огнедол и помогают сбившимся с пути магам принять свою суть и обрести покой! Я столько раз просил госпожу Арнору позволить мне поговорить хотя бы с одним из них, чтобы понять, чем они живут, как видят мир и о чем мечтают. Но ее беспокойство о моей безопасности не знает границ, — Кристар вздохнул. — Она опасается, что меня могут использовать, чтобы манипулировать ею. Так что мне и шагу не сделать без своих доблестных стражей.

Оника посмотрела на так и не шелохнувшихся за все время церковников. Их лица прятались за забралами, а пальцы сжимали рукояти мечей, покоящихся в излучающих слабый свет ножнах.

— В каждом маге таится искра Проклятого, и ей только нужно немного места, чтобы превратить все в угли. Всевидящая Мать права, что так старательно оберегает вас, господин Кристар, — она стояла на своем, пытаясь оценить искренность его слов.

— Ты так боишься магов? Почему? — Кристар придвинулся к девушке, взяв ее за руку и пытливо заглянув в глаза. — Ты же жила в окрестностях Берилона и должна была видеть немало укротителей. Расскажи мне о них, прошу!

— Вам не понравятся мои истории, господин Кристар, — Оника закусила губу, словно не могла набраться смелости заговорить. Девушку тяготила необходимость ежедневно закутываться в ложь, как в шелка, но врать в глаза брату было сложнее всего.

Пусть Оника и знала Кристара всего ничего, но с его гибелью, когда данные им двоим силы соединились в одном теле, она постоянно ощущала его присутствие, подкрепляемое частыми видениями. Образ брата, всюду сопровождавший ее, за несколько месяцев успел стать неотъемлемой частью ее существа, теперь уже слившейся воедино с живым, смотрящим ей в глаза человеком.

— Маги не часто появлялись у Берилона, а когда я замечала хоть одного из них, с проклятой меткой на лбу, бежала прочь, что было сил. После того, как маг огня сжег мой дом и убил родителей, я не верю в доброту их намерений, уж простите, господин Кристар, — Оника понуро повесила голову.

— Не нужно извинений, — он ободряюще похлопал девушку по плечу. — Какое совпадение, знаешь, я ведь тоже лишился родителей, сразу после моего рождения. Мятежники напали на нашу деревню, камня на камне не оставили, и забрали жизни каждого, кто встал на защиту своего дома. Мой отец был простым фермером, отказавшимся пустить захватчиков на порог. К сожалению, человек с вилами немногое может против укротителя стихии. Пусть я и потерял родителей, как и многие другие, но именно тогда мне посчастливилось дважды: первый раз, когда госпожа Арнора с отрядом церковников, по пути в Этварк, заметила дым и направилась на выручку жителям, а второй, когда она же, сжалившись над осиротевшим младенцем, забрала его в Берилон, сделав своим воспитанником.

«Так вот какую байку ему рассказали», — не без злости подумала Оника, сказав вслух:

— Мне очень жаль, господин Кристар.

— Прекрати, я не остался на улице и никогда не знал нужды. Я не жалуюсь, всего лишь хочу сказать, что и сам пострадал от жестокости укротителей стихий, но по-прежнему верю, что магический дар был дан человеку, чтобы творить добро, делать мир безопаснее и добрее, а людей — лучше. Если бы у меня была сила мага, я бы обязательно доказал тебе это и избавил от страха! И не только тебе, но и госпоже Арноре, советникам и каждому человеку от Медвежьих гор и до Восточного океана!

— Не думала я, что вы такой мечтатель, господин Кристар.

— Да, мечтатель, — враз став невеселым, подавленно выдохнул он, но сразу поспешил вернуть лицу улыбку. Оника силилась вспомнить время, когда и она улыбалась всегда и всюду. — Всего неделя осталась до моего девятнадцатилетия, и что-то мне подсказывает, что за нее я не успею открыть в себе великий дар укротителя воздуха или воды.

Оника совсем забыла об их дне рождении и удивилась, что Арнора не обманула Кристара касательно даты его появления на свет.