– Тогда все, финита, - упавшим голосом заявила целительница.
– Если тут замешаны эльфы, то мы не сможем даже понять, что произошло.

Я задумчиво пожевала губу, припоминая.

– А наш колдун нам не поможет?

– Какой?
– не поняла Севила.

– Брег Бездомный.

– Безымянный, - поправила меня девушка.
– Точно, он же изучал эльфов!

– Тогда я побежала седлать Тумана, поскачу прямо в замок, к вечеру успею вернуться, - вскочила я на ноги.

– Куда?!
– дернула меня за рукав целительница. Севила принялась остервенело рыться в своей сумке, после чего показала мне свою находку: зеркальце в овальной раме.
– Поскакала уже, скакунья. Сейчас прямо отсюда свяжемся, я же все-таки телепат.

Зеркальце сначала отражало ее сосредоточенное личико, затем подернулось дымкой, и вскоре в нем проявилось отражение хмурого небритого мага.

– Какого дьявола?
– прорычал Брег, шаря где-то вне пределов видимости руками, очевидно, что-то застегивая и завязывая.
– Ты в курсе, который час?

– Да, уже давным-давно рассвело, - сообщила в тон ему Севила. Она была не в настроении расшаркиваться.

– Я час назад лег спать, - взревел колдун.
– За каким дьяволом меня разбудили? Если это какая-то ерунда, я...

– Господин Безымянный, - я ловко выдернула зеркальце из рук Севилы, которая намеревалась ответить что-то такое, после чего разговор наверняка закончится.
– Нам срочно нужна ваша помощь как редкого эксперта.

– А, это вы, госпожа Глен, - успокоился маг. По какой-то причине он относился ко мне с большим уважением, чем к Севиле, хотя мы ни разу не разговаривали, но при встрече в коридорах он всегда почтительно здоровался и сейчас умерил свой гнев, чтобы выслушать меня.

– Мне кажется, что мы столкнулись с эльфийской магией, - перешла к сути я, описав симптомы болезни Белоснежки. Брег пригладил встрепанную гриву волос пятерней и принялся что-то высчитывать, беззвучно шевеля губами.

– У пациента нет лихорадки или судорог?
– поинтересовался, наконец, он.

– Ничего такого, - уверила я.
– Просто спит.

– Похоже на древнюю магию. Я встречал схожие описания в манускриптах Перворожденных, когда изучал их руины.

Тут я села. Несмотря на то, что я в Школе спустя рукава изучала предметы, не связанные с сельским хозяйством, про Перворожденных я слышала. Это была прараса, от которой произошли люди, эльфы, гномы, наги, орки, тролли и прочие более-менее разумные гуманоидные расы. Государству эльфов было более четырех тысяч лет, и они по праву считали себя древним народом, но города Перворожденных были воздвигнуты и стали руинами задолго до того, как выросло первое дерево эльфийских лесов. Вот, значит, о ком писал Брег свою книгу, не об эльфах, как я думала, а о Перворожденных!

– Есть какие-нибудь идеи, как развеять такое заклятие?
– спросила я без особой надежды.

– Древняя магия основывалась на принципе 'замок-ключ'. Нужно подобрать подходящее воздействие, которое является частью матрицы заклинания и размыкает его. Обычно это что-то малодостижимое.

– Вроде омлета из яйца дракона? Или какой-нибудь абстракции, синий запах металлической волны?
– безжизненно произнесла я.

– К счастью, нет, - улыбнулся Брег.
– Такие заклятия завязаны на эмоции. Причина сна девушки в том, что кто-то ее ненавидит, достаточно сильно, чтобы желать ее смерти, причем смерти мучительной.

– Значит, ключом должна быть любовь?
– догадалась я.

– Я бы сказал, что поцелуй истинной любви, - поправил Брег.
– Да, это один из самых распространенных ключей к такого рода магии.

– Никогда бы не подумала, что Перворожденные были такими сентиментальными, - хмыкнула я.

– Никаких сантиментов, простая математика, - заверил меня колдун.
– Сила любви должна соответствовать простой формуле L=(N+B)*Pl, где B - это постоянная Боггара, а Pl...

– Спасибо огромное, вы нас просто выручили, - затараторила я, делая за зеркалом знаки Севиле, чтобы она отключила связь до того, как на нас посыплется уйма малопонятной информации. Судя по блеску глаз Брега, он вознамерился прочитать целую лекцию о теории магии, а я этот предмет забыла в ту же секунду, как только перо преподавателя вывело мне отметку в экзаменационной ведомости.

– С любовью проблем не будет, - заметила Севила, когда вместо Брега зеркало отразило мою помятую физиономию.
– У нее тут целая деревня обожателей.

Но что-то подсказывало мне, что трудности еще впереди.

Утро было знойным, а тучи, клубящиеся над вершинами гор, предвещали скорую грозу. Гномы уже разбрелись по своим дневным делам, когда мы вышли из общинного дома, поэтому улицы были полупустыми. Пара кумушек судачили о чем-то у колодца, но при виде двух хмурых магичек, замолкли на полуслове и проводили нас внимательными взглядами. Кажется, я знала предмет их беседы. Наше прибытие значительно пополнило их запас сплетен. Ничего, скоро мы еще подкинем тему для слухов.

Нравы гномьей общины нельзя было назвать распущенными. Гномихи до замужества жили с родителями, и любые отношения с гномом противоположного пола до помолвки считались позором на всю родню обоих семейств. Если гном хотел посвататься, то ему приходилось выдерживать традиционное испытание. Виды испытаний разнились от деревни к деревне, но основное отличие гномьих брачных обрядов от человеческих было в том, что жених состязался не со своими конкурентами и даже не с родней гномки, а со своей предполагаемой невестой. Таким образом и жених, и невеста, и их родня видели, что граждане брачующиеся - здоровые, сильные и трудолюбивые гномы, а не бездельники и тунеядцы. Обычно свадебными состязаниями были соревнование в кузнечном мастерстве, метании топора или скачки на пони. Если невеста была недовольна женихом, то она прилагала все силы, чтобы победить его и иметь право отказать.