– Вот она, слаженная работа настоящих мастеров сыска, - восхитился лорд немного невнятно, потому что прожевывал в этот момент большой кусок хлеба с мясом.

– Не издевайся, - жалобно попросила я.
– Мы целую неделю охотились, пока дворник не обнаружил в одной из кладовок горку выпотрошенных обложек и пружинок из утерянных письменных принадлежностей. Вторая версия оказалась верной, у нас завелся нечистик, школовой.

– Кто?
– не понял Тайрен.

– Школовой, мелкая нечисть вроде домового, только живет в школах, - пояснила я.
– Ест мел, тряпки, все, что найдет. Пакостит по мелочи: подрывает и надгрызает цветы в горшках, карябает неприличные надписи на партах и стенах, прячет ключи и школьные журналы. Непонятно только, как он приблудился к нам.

– Вы его уничтожили? Даже жалко бедолагу, целая толпа злых магов на него одного.

– Хотели, но школовой выглядит, как связка меховых помпонов размером с котенка, и у него огромные круглые голубые глаза. Девчонки тут же обозвали его лапусиком, бубочкой и сладким симпатюлей, после чего чуть не устроили магический турнир за обладание нечистиком, а победительница уволокла его к себе в комнату и скормила целую тетрадь в девяносто шесть листов. Тварюжка пристрастилась к хорошей бумаге, но чернила на ней были ему не по вкусу.

Тайрен расхохотался и принялся рассказывать новую байку, звучно хрустя присоленным огурцом.

Жизнь в 'Златогорном' вошла в свою колею. Я объезжала местные кладбища, поля и даже рощи, освящая землю, порой Севила просила помощи в деревне, и ко мне стекалась очередь из желающих очистить колодцы, огороды, а то и нужники. Я опасалась неприязни со стороны селян. Если уж просвещенные горожане боялись и недолюбливали магов, то деревенские жители должны были и вовсе шарахаться от обладателей 'змеиного глаза'. Но оказалось, что Севилу знали и любили во всех деревнях герцогства, поэтому и на меня падал отблеск ее славы.

– В прошлом году начался мор среди овец, - пояснила целительница.
– Даже магистр Дорм приезжал и помогал с лечением. Мы работали, как проклятые, сутки напролет, но эпидемия была остановлена, и стада не понесли большого урона. С тех пор к нам относятся, как к посланникам богов.

– Ты каждый день спасаешь их жизни, но тебя любят за лечение овец?
– поразилась я. Севила рассмеялась

– Это крестьяне, Айта, в их понимании люди умирают и рождаются сами по себе, это естественный процесс, а вот гибель скота - это трагедия, - растолковывала магичка.
– Многие здесь живут только за счет овцеводства, если погибнут стада, погибнут и люди.

Иногда, когда дела герцогства давали передышку, ко мне присоединялся Тайрен. Казалось, он решил показать мне каждый закоулок своей земли, и я никогда не скучала в его компании: он с забавными подробностями описывал жизнь золотой молодежи в столице, я рассказывала про Вышеград и 'Цвет вероники', а зачастую мы просто сидели рядом, наслаждаясь летним теплом и уютным молчанием.

Тайрену было одиноко. Я это понимала и старалась скрасить его дни, чем могла. Привыкший к суете большого города, он скучал в замке, но когда ему удавалось вырваться, мы бродили по лугам или лесу, и молодой мужчина казался воспрявшим духом, из его глаз пропадала печаль, а появившиеся после травмы морщины боли разглаживались. Порой он улыбался каким-то своим мыслям, и на его щеках проступали ямочки. Я и надеяться не смела, что эти улыбки были предназначены мне, скорее всего, Тайрен просто радовался жизни, свободе, способности вот так гулять среди летнего разнотравья, чего ему недоставало за время болезни.

Я провела обряд заживления над его раненой ногой под бдительным присмотром мастера-целителя Дорма Нарийского. Это не вполне лекарственная магия, я просто убрала из мыщц и костей память о перенесенных страданиях, ускорив естественный процесс восстановления. Пожилой маг трясся над Тайреном, как заботливый овчар над новорожденными ягнятами, и прежде чем допустить какие-либо манипуляции со своим подопечным тщательно изучил мой диплом, письмо от Кипара Белого, разве что печати на зуб не попробовал.

Тайрен мужественно соврал, что обряд был совсем безболезненным, и теперь он чувствует себя намного лучше. Магистра Дорма это нисколечко не убедило, но Тайрен поспешил улизнуть, прикрывшись необходимостью сопроводить меня на место моего очередного задания.

– Паршиво твой братец с тобой поступил, - прокомментировал молодой лорд историю о личной драме с потерей родового гнезда.

– Угу, - подтвердила я.
– Вдвойне паршиво, что и поделать ничего нельзя, все по закону. Многие маги меня даже не поймут, они привыкли к жизни перекати-поля и в принципе не представляют себе, как можно привязаться к паре холмов, лесу и болоту.

Тайрен сочувственно кивал, когда я рассказывала про свои планы по переустройству поместья и идеи по привлечению новых жителей. Он даже давал толковые советы по налогам и разъяснял мне преимущества оброка перед барщинным трудом. Мы ехали к подозрительному колодцу, из которого, по словам местных, безлунными ночами вылезает девочка с черными волосами и забирает души людей прямо в преисподнюю. В 'Классификации нежити' У. Ланова ничего подобного описано не было, но я была не против открыть новый вид. И хотя надежды на это было мало, я попросила Тайрена показать мне дорогу к этому колодцу. Днем, потому что я не горела желанием встречаться с неопознанной нежитью в темноте. Впрочем, с опознанной тоже. Я не боевой маг, чтобы с шашкой наголо гоняться за вурдалаками и упырями, я предпочитала прийти к месту лёжки или захоронения неживой твари в спокойной обстановке под ярким солнечным светом и произнести заклятие очищения и запечатывания.