Анжелике тринадцать лет, а мне - пятнадцать; на одном участке времени разница в возрасте - один год, на другом - в два года.

Анжелика не получила МОЮ сумочку, а вопрос с подарком для мамы решили заново - папа продал свою коллекционную дорогую ручку "Паркер".

Сегодня сумочка с лисичкой охраняла свободное место рядом со мной.

– Вы, как две шахматные королевы! Одна - чёрная, другая - белая!
– Семенов выкрикнул из-за своей парты, умник, замечательный человек - всё подмечает.

Я не чёрная Королева, точнее - Королева, Принцесса, но не чёрная.

Волосы у меня цвета угля, блестят, шелковистые, тяжелые, нефтяной рекой спускаются ниже пояса.

Кожа белая, но не потому что никогда не загорит, а оттого, что я нарочно не загораю, потому что для фотомодели важна мертвенная белизна кожи - мрамор Александрийский.

На фотосессии стилист похвалила меня, назвала мою кожу мрамором и добавила - Александрийский.

Возможно, что стилист не видела никогда Александрийского мрамора, как и я.

Но образ кожи очень приятный, и я часто вспоминаю, что у меня кожа - мрамор Александрийский.

Глаза мои пронзительно синие, а у новенькой - прозрачные.

Почему Семенов - с шилом в языке - сравнил нас с шахматными Королевами?

По цвету волос? Сам в короли метит?

– Шахматные Королевы целиком одного цвета: белая - белого цвета, чёрная - чёрного цвета!
– Варя Холмогорова внесла обязательное своё мнение.

Варя - блондинка, она всегда говорит правильно, энциклопедически.

Вода - мокрая, снег - холодный, морковь - красная.

Сначала нас забавляла манера Вари, а потом мы привыкли и не подшучивали над её снежной простотой (которая выручила меня на кладбище ночью).

Место рядом со мной за партой - золотое.

Оно принадлежит моей подружке детства Маринке Смирницкой - Мрин.

Мрин сломала ногу и счастливая отдыхает в больнице.

Врачи не торопятся с ногой моей подружки - ломают, снова сращивают, цокают языками, изображают из себя ученых белок.

Некоторое время - пока место со мной пустует - со мной за партой сидела Варя Холмогорова, подсказывала мне, учила житейской простоте, столь необходимой фотомодели, когда сломается каблук-шпилька на дефиле.

"Если каблук отвалился, то сними туфли, потому что неудобно ходить, если одна туфля на высоком каблуке, а вторая - без каблука".
– В подобных выражениях Варя могла объяснить всё на свете.

После трех дней дружбы с Варей я с ужасом заметила, что умнею не по годам.

"Папа, не глотай горячий чай. Кипяток обожжет горло.

Чай постоит на столе при комнатной температуре и остынет, потому что температура кипятка - сто градусов, а в комнате - двадцать пять градусов".

Или: "Мама! У тебя талия незаметна, поэтому тебе не помогут платья и пальто с поясками.

Пояс затягивают в талии, а у тебя она исчезла".

Нарастающий ум пугал меня.

Подиумная модель, девочка школьница не должна умничать, иначе превратится в Бабу Ягу.

Вара Холмогорова - исключение, она родилась блондинкой, и свою простоту несет по жизни легко и уверенно.

Варя не обернется чудовищем, она не Баба Яга.

– Чтобы девочку назвали чёрной шахматной Королевой, нужно выкрасить её с ног до головы в чёрный цвет и одеть в черное! Затем свежевыкрашенную девочку поставить на шахматную доску.
– Варя Холмогорова закончила, как ножом сосиску отрезала.

Новенькая резко остановилась, словно налетела на невидимую стеклянную... алмазную стену.

Алмазная - стена дороже и красивее...

Катя посмотрела на Варю, поправила челку (а я видела, что волосы приглаживает, чтобы оттянуть время на размышления - так учитель скрещивает на животе руки, долго мусолит слова, если не знает ответ на вопрос ученика).

Не совсем новенькая беззащитная, она - кактус с ядовитыми иголками.

Катя Черткова, как и Варя Холмогорова - блондинка, но не блонди, хотя волосы у Кати даже светлее - мучнисто белые.

Блондинка - состояние души.

– Садись, посланница культурной столицы, - я убрала сумку с соседнего стула!

Милостиво разрешила новенькой опустить отсутствие попы.

В пользу Кати сыграли её кожаные штаны.

Черные, в облипочку, блестящие - нереальные в школьной жизни, - они притягивали мой взгляд.