Шрифт:
Если бы было хоть чуточку посветлее, Игнатий Георгиевич непременно заметил бы, как лицо Вали стало сначала розовым, а потом пунцовым от стыда: если бы академик знал, какую жалкую роль играет он, Валька, при Реме!
Окунев, ничего не заметив, продолжал:
— Постарайтесь направить его энергию на разумные занятия. Ведь сколько вокруг дел…
Валька уже не слушал академика. Вспомнились все прежние обиды и унижения, вся ложь, которой он сам себя опутал. «Нет! Не нужны мне никакие «Любители», никакие берданки! Никогда я больше не приду к Рему!» — твердо решил он.
Автомобиль свернул в Харитоньевский переулок и остановился у здания Академии сельскохозяйственных наук.
— Отвезите, пожалуйста, молодого человека ко мне домой, — попросил Игнатий Георгиевич шофера.
«Черта с два!» — зло подумал Желтков.
Не доезжая до дома Окуневых двух кварталов, Валька попросил остановить машину. Шофер удивился, но просьбу выполнил. Валька вылез из машины и зашагал домой…
Глава сорок седьмая
Видеть, как мальчишки, взобравшись на крышу дома, разбирают сложенную им, Савельичем, трубу, было обидно. И старый печник старался не обращать на ребят внимания.
Сидя на своем крылечке и поглядывая на крышу, Савельич думал:
«Ну и пусть себе дурью мучается. Фатеев, спору нет, человек заслуженный, страдалец, только не в мои это годы всякой его блажи потакать. Нужно было печку сложить — сработал. Хочешь — и фундамент дома поправлю. А тут, нате-ка, электрическая печка ему понадобилась».
Скоро труба исчезла. Возле фатеевского крыльца все выше поднимался штабелек желтоватого от необлупившейся глины кирпича.
«Простые во двор выносят, а свои с железками в комнате держат», — отметил Савельич.
Несколько раз прохаживался печник около ребят, приглядывался. Ребята смотрели на Савельича исподлобья, зло. Печник хотел было посоветовать, чтобы они старую глину потщательней соскребали, да сдержался.
«Сами с усами — справятся. А почему их только двое? Остальные-то куда делись? Девчонка… Толстенький этот… Как его? Олег? Муха еще… Потом атаман этот… Птаха! Что ж эти-то не помогают?»
Когда ребята вынесли на носилках очередную партию кирпичей, Савельич не выдержал и спросил:
— А где ж остальные-то? Почему вдвоем работаете?
Коля Никифоров, не глядя, ответил:
— Дезертиры, вроде вас дезертиры.
— Ишь, ерш какой! Сразу колючки дыбом, — сказал обиженно Савельич и отошел. «Надоело, значит, ребятам, — решил он. — Пороху не хватило… Это, выходит, и у меня не хватило? Дудки! Просто толку в этом никакого не вижу!»
…После неудачного испытания печки Коля ходил подавленный. На переменах ребята, даже Вася, говорили о предстоящих контрольных работах, о готовящемся отрядном сборе, о стенгазете, которую никак не выпустит Зимин, — обо всем, только не о печке.
Перед последним уроком Коля поманил Олега и сказал, что они с Васей решили перекладывать печь.
— Ты будешь? — спросил он.
— Я-то согласен, — замялся Олег. — Мама ругается. Объяснял, объяснял ей, а она… Ну, ты же знаешь ее! Не пускает, и все.
Олег не увиливал от работы, хотя интерес к печке у него пропал.
Наташа слышала этот разговор. Ей было неприятно, что Олег не сумел постоять за себя. Наташе и самой не особенно хотелось толкаться около печника Савельича.
«Ну что поделаешь, — думала она, — не получилось изобретение. Что же мы можем сделать?»
Заметив Наташу, Никифоров спросил:
— Ну, а ты как?
— Я? А зачем ее переделывать? Только время тратить.
— Как время тратить?
— Ты же сам видел, что не получилось. И потом, от меня какая польза?
Коля бросил на Губину взгляд, полный презрения.
Наташу покоробило. Еще никогда она не видела Колю таким злым и колючим.
Подошел Мухин. Узнав, о чем речь, он сказал так:
— Некогда мне, ребята. Нам гараж с отцом утеплять надо, водопровод туда проводим.
— Единоличничек! Водопроводик устраиваешь! — взорвался Вася.
— Когда нужно было, работал, — мрачно ответил Мухин. — Напрасно будете стараться!
— Не получилось, потому что в печке обрыв был, — не уступал Коля.
— Какой там обрыв? Ты же сам вольтметром все время проверял!
Вася Фатеев потянул Колю за рукав.
— Да брось ты, Никифор! Что уговаривать, когда человек не хочет.
Так вот и пришлось Коле и Васе работать вдвоем.
…Когда печка была наполовину разобрана, нашелся-таки злополучный обрыв.