– Я поняла!
– воскликнула я так громко, что старушки недовольно зацикали на меня.
– Я поняла, - повторила я чуть тише, - это лотерея! Кому что попадется! Загадываешь желание и цвет, и если загаданный цвет совпадет, желание сбудется!

– Что за чушь ты придумала?!
– возмутилась Кантель.
– Это таблетки. Их прописывает доктор, каждому свои. Видишь, этот человек сверяет их по своему блокноту?

– Да нет же, Кантель!
– уверенная в своей правоте, твердила я.
– Это лотерея! Просто это секретно! О ней никто не знает, иначе ангелы сбились бы с ног от такого количества желаний! Попробуйте сами загадать. Когда ваше желание сбудется, вы согласитесь со мной!

Кантель махнула на меня рукой и, даже не заглянув в стаканчик, высыпала таблетки себе в рот.

– Я думаю, мне попадутся розовые, и тогда... нет-нет, - заулыбалась я старушкам, любопытно повернувшим головы в мою сторону, - желание называть нельзя, иначе оно не сбудется.

В этот момент на столе передо мной появился стаканчик с двумя розовыми пилюлями.

Я восторженно пискнула и, прошептав одними губами: "Хочу, чтобы мама поскорее забрала меня домой", положила их в рот. Я не стала глотать их сразу. Я держала за щекой горькие пилюли как леденцы, надеясь отчего-то, что так мое желание исполнится как минимум вдвое быстрее.

Старушки недоуменно смотрели на меня.

– Никакая это не лотерея, глупая девчонка!
– заворчала Кантель, тяжело поднимаясь из-за стола.

– Но я же угадала цвет! Угадала!
– возразила я.

– Это простое совпадение!

– Конечно совпадение, сударыня! Это же лотерея!

– Завтра, вот увидишь, будут точно такие же! Розовые!
– присоединилась к ней Адель.

В тот день еще дважды в столовую серым потоком стекались больные. Обреченно плелись они друг за другом, а ровно через полчаса так же обреченно разбредались по своим палатам. А я, приплясывая среди них, представляла себя белым бумажным корабликом, легко несущимся вперед в этом тяжелом и неповоротливом течении. Мое желание должно исполниться!

***

Вечером, когда потушили свет и все пациенты уже были в своих кроватях, тишина резко и больно оглушила меня, как будто гигантский кит проглотил в один присест мое маленькое тельце. Я прижала к себе Алиса и заговорила шепотом:

– Мама сказала, что заберет нас, как только мы немного поправимся. Надо потерпеть. Совсем немножко. Если мы будем плакать, доктор все расскажет маме. Тогда она расстроится и тоже заплачет. Ты хочешь, чтобы мама плакала? Я не хочу. Мы потерпим, Алис... мы потерпим...

– С кем это ты там разговариваешь?
– затрещал в темноте голос Кантели.

Я быстро укрылась с головой тоненьким одеяльцем, прижалась к мягкому заячьему меху и надула щеки, чтобы не зареветь во весь голос.

***

На следующее утро за завтраком я решила загадать пилюли желтого цвета. А желание свое подарить моим соседкам. Я не могла дождаться маленького человечка с подносом. Многие уже отодвинули свои тарелки, закончив трапезу. Я уже было расстроилась, что лотереи сегодня не будет, как вдруг увидела плывущую среди столов лысую голову.

– Сегодня, я полагаю, будет желтый, - робко прошептала я.

Старушки дружно отвернулись, приняв занятой вид.

Когда низенький человечек наконец протянул мне заветный стаканчик, я обнаружила в нем одну круглую таблетку восхитительного желтого цвета.

– Вот! Я выиграла! Угадала! Угадала!
– покачивая головой, распевала я.
– Сегодня я хочу подарить вам, сударыни, мое желание! Загадывайте что захотите!

И я подала им на ладони мой выигрыш.

Кантель посмотрела на ладонь:

– Тебе просто сменили лекарство! Вот и все! К тому же это пилюля твоя, и ты должна сама принять ее!

– А тогда давайте я загадаю для вас что-нибудь!
– с радостью предложила я.
– Чего бы вам хотелось?

– Чтоб тебя не было в нашей палате!
– каркнула Кантель.

***

После завтрака я взяла розовую коробочку с оставшимся пирожным и направилась во двор. Первым делом я выбросила злосчастное пирожное в урну, чтобы больше не вспоминать о нем. Кантель имела полное право сердиться на меня, да и Адель тоже. В конце концов, это я угостила Адель, это я безрассудно понадеялась на ее старые и уже, увы, не такие крепкие руки. И вообще спальня - не место для принятия пищи. Судя по отношению ко мне моих соседок, они все еще были в обиде на меня.

Так, обвиняя себя, я незаметно дошла до арки. Как мне хотелось уйти отсюда, домой, к маме! Но куда способен податься тот, кто помнит лишь несколько дней своей и без того короткой жизни? Память - коварная дама. Иногда вы хотели бы забыть что-то навсегда. Но ваше желание лишь закрепляет эти воспоминания, делает их прочнее. Как порошковый обойный клей густеет тем быстрее, чем тщательнее вы его размешиваете.

Следом за мной во двор вышел старик. Маленькая засаленная шляпа чуть прикрывала его длинные седые волосы, на пальто не было ни одной пуговицы. Несмотря на свой странный вид, он уверенно шагал по дорожке, заложив за спину руки. Тополя наверху зашумели: "Добрый день! Добрый день, господин Йерс!" Господин Йерс присел на краешек скамейки под одним из деревьев. Идеально прямая спина его и высоко поднятый подбородок вселяли в меня какой-то почтительный трепет. Я стояла в отдалении, наивно полагая, что невидима для него. Я смотрела на диковинного старика, не в силах оторвать взгляд.