– Еще как могу! Ну ладно, милый, давай! Пока! – она положила трубку и рассмеялась, что было сил.

Через две минуты в дом влетел Левиафан с выпученными глазами и сразу же оказался на кухне. Он окинул взглядом девушку, которая сидела в пол оборота к нему и тоже разглядывала его.

– Ну, я так и думал, что это очередная шутка! – успокоился он и сел рядом с ней. – Похоже, я, как настоящий дурак, соскучился один, а ты как всегда обманула меня.

– Где ты был? – спросила она, проигнорировав приветственное предложение.

– Развлекался! – гордо заявил Левиафан.

– С кем? С деревьями? – улыбнулась Лилит.

– Чего это с деревьями? – удивился он. – С женщинами! Спасал, а потом развлекался!

– А по тебе и не скажешь! Ладно, женщины, так женщины! Но все-таки мне кажется, что это были все же деревья. Во всех твоих карманах, на всей куртке и штанах прилипли листья, а в волосах их целый стог! И вообще, ты похож на ежа, обвалявшегося в листьях.

Левиафан скосил глаза вниз и улыбнулся. Действительно, он весь был в разноцветных листьях, и совсем не был похож на человека, который два дня провел в окружении милых дам, а вот за йети он вполне мог сойти. Лилит сорвалась с места, словно паука увидела и понеслась к пианино.

– Слушай, я ее выучила! – Лилит начала играть небольшой и простенький этюд.

Левиафан подошел и взглянул на ноты. Пока она играла, он улыбался. Как только мелодия стихла, вампир одобрительно погладил ее по голове.

– Молодец…Только ты ее неправильно выучила!

– То есть как это неправильно? – обижено воскликнула Лилит, поворачиваясь к нему лицом.

– Да вот так! У тебя в нотах написано «фа-диез», ты играешь просто «фа», а вместо «си-бемоль» ты играешь «ля-бемоль». После этого такта у тебя стоит бекар, а ты продолжаешь играть некоторые знаки.

Лилит надула губы и убрала руки с пианино, недовольно смотря на ноты с завитушками. Затем она резко схватила их и швырнула на середину комнаты. Левиафан улыбнулся и погладил ее по подбородку, рассматривая раздосадованные глаза.

– Не спеши, Лилит… – Прошептал он и поцеловал ее. – Музыка не любит спешку. Даже если бы ты была Моцартом, в любом случае, ты не заиграла бы идеально на пятый день обучения. Хотя я был таким же, швырял в стену все, что попадалось под руку, когда что-то не получалось, до сих пор швыряю. Но ты не изменишь этим ровным счетом ничего. Психоз никогда еще никому не помогал…

– Я знаю, но я просидела над этим этюдом два дня, пока ты наслаждался деревьями. Я сверяла каждую ноту, и что в итоге? – Лилит была расстроена до глубины души.

– Мы все имеем право на ошибки. Даже казалось бы, совершенный Титаник и тот ошибся, но ошибся один раз и вошел в историю… не совсем хорошую правда. Так что клепай свои ошибки, сколько душе захочется, но только не фатальные. Перепутать «фа» и «фа-диез» – это не смертельно… – Перед глазами снова промелькнула Агата, сидящая в огне. – А попасть в историю на самом деле очень легко с помощью ошибки. Что такое история – это память прошлого в настоящем. И каждое прошлое состоит из сплошных ошибок. Как умер Моцарт до сих пор неизвестно, и не доказана ни одна версия. То ли он умер потому, что его отравил Сальери, то ли потому что очень много пил. Вот, что вошло в историю, а то, что он в три года путал ноты, было забыто, то есть, оставлено вне истории. И чем хуже ошибка, тем дольше она живет, проходя сквозь века, а хорошие ошибки, добрые не запоминаются. Ошибки – это хорошо.

Он все также гладил девушку, и ему хотелось залезть в ее глаза и спрятаться там, но он не мог этого сделать даже виртуально.

– А что с тобой, Левиафан? – загадочно спросила Лилит. – На тебе лица нет…

– Ты изменилась, Лилит… – он положил голову ей на колени и закрыл глаза. – Ты так сильно изменилась за эти десять месяцев. Ты постоянно меняешься, каждый день, каждую ночь. Ты стала спокойнее. В чем дело? Милая, почему ты затухаешь? Ты вообще чувствуешь эти изменения? Я чувствую, и свои тоже…

– Левиафан, ты иногда меня удивляешь! Появляешься из неоткуда и начинаешь говорить какие-то странные вещи. Вот с чего ты начал говорить об этом? Что тебе там привиделось за эти два дня?

– Ничего! – быстро ответил он и вскочил на ноги. – Ничего!

14

Листья потихоньку заканчивались, ветра усиливались. А солнце, спустя неделю дождей, вновь вылезло перед всем миром. Люди уже давно наплевали на его существование. Толку то от него осенью? Яркая морда бесполезно высовывалась на небе. Для большинства осеннее солнце было именно чудовищем. Холодный ветер заставлял одеваться теплее, а теплое солнце еще грело, становилось жарко, и никуда не денешься.

Левиафан отрешенно от внешнего мира валялся на кровати, раскинув руки. Он явно не желал в тот момент вступать в контакт с окружающим миром, хоть и время было около четырех часов вечера. Он просто спал.

Лилит на первом этаже мучила пианино. Через какое-то время она встала, вышла на улицу и осмотрелась. Внезапно ей захотелось просто покататься по городу.

Лексус трогать не хотелось. Он так нежно пригрелся на солнце, а вот черная инфинити стояла совсем печальная. Черный цвет притягивал тепло, и Лилит решила побаловать машину вампира свежим воздухом. «Не убьет же он меня, в конце концов! Я же просто покатаюсь».