–… ты не можешь ко мне прикоснуться… – Прошептала она, пытаясь сама прижаться к обездвиженному вампиру. – Почему?

Левиафан вздохнул и поднял руку, слегка обнимая девочку. Агата была печальна, печальнее, чем Левиафан. Она что-то чувствовала, что-то нехорошее и неизбежное, и ничего не хотела предпринимать, боясь обмануться.

– Агата, я могу к тебе прикоснуться. Но я уже не раз тебе говорил, что твоя обмачивая внешность не привлекает меня, как мужчину. Я вижу в тебе ребенка и чувствую только что-то отцовское…

– Не надо, Левиафан… Мы с тобой уже пятнадцать лет вместе, для тебя это ровным счетом ничего не значит, а для меня – это многое. Мне тысяча и один год! Я старше тебя почти на девять столетий. Я давно уже не девочка и мне давно уже не нужен отец… И тебе грустно…я чувствую это…

– Нормально все…отдыхай. Я не могу тебе ничего дать, кроме того, что уже есть… Я в этом не виноват.

– Я знаю… знаю…

Через полтора часа Левиафан пошевелился, но Агата никак не среагировала. И он понял, что это его шанс, который никак нельзя упускать. Со скоростью света он оказался около стола, схватил огарок в руки и подошел к девочке. В это время она открыла глаза и непонимающим взглядом окинула его…

– В чем дело? – с тревогой в сердце спросила она, допуская жуткую мысль.

Левиафан молча стоял около нее с огарком в руках. Чувства на его лице менялись одно за другим: жалость, злость, нежелание, презрение.

– Прости…но я так больше не могу! – он кинул ей на колени огарок, и одежда мигом вспыхнула, словно была облита несуществующим тогда бензином.

Агата посмотрела на горящую юбку, а затем на Левиафана. Боль в ее глазах мгновенно передалась ему. И он боролся с ней, чтобы не закутать ее в одеяло и не затушить огонь, освобождающий его.

– В моем будущем нас не должно быть «вместе», и тебя тоже там не должно быть, потому что ты не оставишь меня в покое… Я не хотел, чтобы все вот так вот закончилось, но ты не оставила мне выбора. Я посоветовался с судьбой, с твоей судьбой, и она дала мне разрешение. Мне понадобилось много времени, чтобы хоть как-нибудь убедиться, что у вампира есть судьба. И ты будешь последним вампиром, у кого она была. От своей судьбы я отрекаюсь здесь и прямо сейчас…

Агата была полностью покрыта огнем, но она даже не кричала. Сквозь яркое пламя ее глаза неотрывно смотрели на ускользающее, красивое лицо Левиафана, лицо, которое выражало тоску, а губы подло улыбались, предчувствуя свободу, жизнь, женщин и веселье… вечное веселье. И сквозь огонь было видно, как капали слезы отчаяния. Они даже не успевали долетать до огня, их налету поглощала высокая температура, превращая соленую боль, ни во что, словно и не было этой боли…обман…иллюзия… Но она была. А огонь так безжалостно уничтожал не только многозначительные слезы, но и саму Агату. Она так и не произнесла ни одного звука, только вздохнула и, не прекращая, смотрела в глаза Левиафану, пока они не закрылись раз и навсегда…и огонь потух…

Левиафан встрепенулся, открыл глаза и поморщился, пытаясь прогнать дурные воспоминания. Он лежал на земле в лесу, недалеко от дома. Лежал два дня и две ночи, словно хотел уснуть навсегда, но навсегда не получалось, он не мог поступить так ни с собой, ни с Лилит. И кто знает, сколько бы еще Агата бродила по его голове, если бы не телефонный звонок.

Левиафан растянулся в довольной улыбке, вытаскивая телефон из штанов. «Лилит» – единственное слово вытеснило из его разума все.

– Да, милая? – бодро ответил он, – Соскучилась?

– Нет! – раздался довольный голос.

Левиафан усмехнулся, присел и прикурил сигарету.

– Другого, правдивого ответа я и не ожидал. Чего хочешь? – сизый дым окутал его лицо, словно погружая ненадолго во мглу.

– Ничего! – Лилит сидела на кухне и тоже улыбалась, понимая, что вот оно! Началось!

– Ну, пока тогда! – облизнул кровавые губы Левиафан.

– Ага, давай! – Лилит повесила трубку и рассмеялась.

Через минуту она снова набрала его номер. Левиафан улыбнулся еще шире и нажал «принять вызов».

– Да, милая? – сдавливая смешки, ответил он в трубку. – Ты спустя минуту соскучилась?

– Нет, – рассмеялась Лилит.

– А чего тогда? – удивился вампир, докуривая сигарету. – «МИ» найти не можешь?

– Могу! – ответила девушка.

– В чем дело тогда? – Левиафан продолжал разыгрывать спектакль, сценаристом которого была Лилит.

– Ни в чем! – задорно взвизгнула она.

– Ха-ха…Ну пока! – Левиафан больше не мог сдерживать идиотский смех.

– Пока! – она снова положила трубку и прищурилась, опять набирая его номер.

– Да, милая… – Уже в открытую смеясь промямлил Левиафан, поднимаясь с земли.

– Я продаю твой дом! – весело ответила Лилит, разглядывая шторы на окне.

Улыбка Левиафана испарилась, словно вода из кипящей кастрюли.

– Что ты делаешь? – переспросил он, вытаращив глаза.

– Разбираюсь с твоим жильем! – повторила она, болтая ногами под столом.

– Нет, нет. Лилит! Ты не можешь этого сделать! У тебя нет никаких прав на это… – Успокаивающим голосом произнес Левиафан.