— Это дело рук негодяйки служанки из соседнего дома, — возбужденно продолжала миссис Причард. — И все для того, чтобы заполучить прекрасного мистера Огастина. Вы ведь, конечно, об этом знаете? А Эландра потеряла дар речи и не может рассказать это, чтобы спасти его душу…

— В конце все выяснится, — успокоила ее Виктория.

Миссис Причард рассмеялась.

— Ну, конечно же, смысл-то весь в том, что история эта бесконечна! — торжественно провозгласила она.

Прежде чем Виктория смогла ответить, вошел Син Майкл и сообщил, что лимузин только что возвратился в замок.

Виктория услышала голос матери раньше, чем увидела ее. Он раздался из недр лимузина, когда Чен открыл дверцу машины.

— Нет, лично Брюса Ли я не знала, — говорила ему Мэрсайн. — Мы с ним вращались в разных сферах.

Виктория чуть не рассмеялась: она вспомнила, что эта коронная реплика матери обычно относилась к людям или событиям из далекого исторического прошлого кинематографа.

— Хотя, по-видимому, к этому жанру сейчас возвращаются, — продолжала Мэрсайн. — Это, впрочем, не значит, что он и Корредайн — одно и то же.

Когда Мэрсайн начала фразу о «товарности» Чака Норриса и Ван-Дамма, ее взгляд упал на Викторию. Она восторженно бросилась к ней и заключила в объятия.

— Дорогая! — воскликнула Мэрсайн. — Я так беспокоилась! Ты что, не получила моего письма?

— Давай поговорим об этом, когда мы тебя устроим, — прервала ее Виктория, понимая, что миссис Причард и Син Майкл могут услышать их.

— У меня только что была интереснейшая беседа, — щебетала Мэрсайн. — Ты, наверное, знаешь, что Кевин однажды играл в университетском любительском спектакле?

«Демонстрирует всем, что ей все известно», — с тоской подумала Виктория, которая даже никогда не слышала о том, что Чена зовут Кевином.

— Это была маленькая роль, — сказал Чен, подавая ей сумку для покупок.

— Вы излишне скромны, — одарила его комплиментом Мэрсайн. — Он также пишет книгу о гольфе. — Шофер непривычно для себя покраснел. — А это кто? — спросила Мэрсайн о стоявшей в дверях паре, протягивая им руку, будто не она, а они были желанными гостями. — Привет! — улыбнулась она. — Я — Мэрсайн Кэмерон.

Виктория быстро представила их, страстно желая поскорее увести Мэрсайн наверх.

— Ты живешь среди интереснейшей коллекции типажей, моя дорогая, — заметила она Виктории, когда они остались вдвоем, а Мэрсайн принялась вынимать одежду из двух чемоданов, которые принес в их комнату Чен.

— Ты права, — согласилась Виктория. — Так ответь мне! — напомнила она, возвращая мать к вопросу, который только что ей задала.

— Итак, зачем я здесь? — повторила Мэрсайн. — Но ведь об этом я написала в письме! Если моя малышка не идет на Голливудские холмы, то Голливудские холмы идут к ней. Кроме того, наступает День благодарения, а мой персонаж все еще в коме. У тебя есть лишние вешалки для платья?

Виктория встала, чтобы подойти к шкафу.

— Я хотела бы уделить тебе побольше времени, — сказала она, — но сейчас я им не располагаю.

— О, мы безропотно смиримся с этим! — жизнерадостно успокоила ее Мэрсайн и вернула разговор к обсуждению людей, с которыми только что познакомилась. — Не напоминает ли тебе все это «Черные призраки»? — Она сравнивала увиденное ею с сериалом из жизни 60-х годов, снятым в Коллижспорте, штат Мэн. — Помнишь всех этих вампиров, оборотней, ведьм?

— Их-то здесь вроде бы нет, — ответила Виктория. — Но я слышала, что в замке водится пара-другая привидений.

— О, если бы они были такими же красивыми, как Син Майкл… — вздохнула Мэрсайн. — Надеюсь, эта комната населена призраками? Ну и повеса же этот Син Майкл! Не напоминает ли он тебе того парня — как бишь его звали? — который играл моего второго мужа? Ну, того, который в реальной жизни сбежал с дочерью посла в Чили… Или в Никарагуа?

— Раз ты это говоришь, то, вероятно, так оно и есть, — сказала Виктория, не имевшая никаких исходных данных для сравнения. — Но ты еще не познакомилась с Нилли: он был камердинером сэра Патрика. Потом, есть еще сестра Сина Майкла — Пэгги. Может быть, она спустится к обеду… Кроме того, здесь сейчас находится адвокат из Англии.

Мэрсайн достала из недр своей сумочки губную помаду.

— О них хватит, — сказала она. — Расскажи мне лучше о том великолепном мужчине, которому все это принадлежит.

— О Хантере?

— Какое звучное имя! — вырвалось у нее. — По-моему, оно ему очень идет. Мне всегда нравились такие люди — с точеными чертами лица, задумчивые… Хотя слишком глубокие раздумья могут и утомить.

Не вдаваясь в подробности, Виктория сообщила матери, что Хантер — процветающий промышленник, ведущий дела во всех концах света.