— Это было неплохое место, — пожал плечами Хантер. — Сам земельный участок всегда меня привлекал: тут было удобно держать лошадей, здесь я мог уединиться, уезжая из города… Важно было не само здание как таковое.

«Вот почему, — подумала Виктория, — он без сожаления наблюдал, как разрушали этот дом».

Хантер надолго замолчал, а потом продолжил свой рассказ.

— Я знаю, — сказал он, тяжело вздохнув, — что однажды Мэри очнется, и когда это произойдет, я захочу первым делом привезти ее сюда, и самое первое, что она увидит, когда автомобиль въедет в долину…

Фраза осталась незаконченной, но смысл сказанного им был достаточно ясен, чтобы Виктория, наконец, осознала всю силу его преданности той, которую любил. Когда замок камень за камнем перевозили за Атлантику, у Хантера ни разу не мелькнула мысль о стоимости или бессмысленности этой затеи. Лишь радость, которую он надеялся когда-нибудь увидеть в глазах младшей сестры, двигала им в его желании сдвинуть небо, землю и ирландский замок. И если бы было нужно, поняла Виктория, он передвинул бы сотни других замков, лишь бы сделать Мэри счастливой, лишь бы вернуть ее к жизни…

Многое из того, что Виктория не понимала до сих пор, встало на свои места. Ее охватила грусть при мысли о тех простых радостях, которые Мэри никогда, наверное, не сможет испытать: любимый голос брата, запах свежих цветов, утреннюю росу на своем лице…

Хантер исторгнул глубокий всхлип, и Виктория привлекла его в свои объятия, желая умерить пожизненную боль, которую причинил ему Син Майкл.

— Все в порядке… — прошептала она. — Все в порядке, Хантер.

Когда Хантер наконец успокоился, его дальнейшему рассказу предшествовала радостная улыбка.

— Я, должно быть, совсем дурак! — воскликнул он. — Обнимаю у себя дома в постели красивейшую женщину — и что при этом делаю? Извергаю слезный потоп!

В темноте было трудно увидеть выражение его лица, но Виктория знала: на нем отражаются и нежность, и любовь, и душевная мука.

— Кстати, ты сейчас действительно в моей постели, — растерянно спохватился Хантер. — Что ты здесь делаешь?

Виктория колебалась: то, что несколько часов назад она считала умным, выглядело теперь совершенно неуместным.

— Что-нибудь случилось, милая? — мягко спросил Хантер.

— Думаю, это не самое подходящее место… — сказала Виктория, но мысль свою не продолжила, и правильно: в этой комнате нельзя было сохранить что-либо в тайне. В замке человек никогда не принадлежал себе до конца. — Ты никогда не можешь с уверенностью сказать, что тебя не подслушивают…

Хантер взглянул на распахнутую дверь.

— Хочешь, чтобы я прикрыл ее? — спросил он. Виктория покачала головой.

— Боюсь, это не поможет.

Хантер на мгновение задумался над ее словами, а затем поднялся:

— Тогда, насколько я понимаю, существует лишь одно решение проблемы. Ты не против сесть за руль? Я уже приказал Чену поставить лимузин на место.

— И куда мы поедем?

Хантер заговорил низким и ласковым баритоном:

— В «Бенедиктинское подворье».

Наступил рассвет Дня благодарения. Утро оказалось прохладней, чем предсказывали по радио. Округ Фэрфекс окутал пронизывающий холод, побивший своей низкой температурой рекорд минувшего десятилетия.

И, тем не менее, Виктории Кэмерон в мерседесе было тепло как никогда. Время от времени она поглядывала на мужчину, сидящего на месте пассажира. На протяжении последних двух миль они не обменялись ни словом. Да и нужны ли были слова?

«И как только я могла когда-то сердиться на него за молчание?» — размышляла Виктория. То, что финансовые успехи ставили этого человека на голову выше любого другого смертного, мешали ему — до прошлой ночи! — понять, что он испытывает такую же потребность в доброте, как и те, кто гораздо беднее его. Опустошенный трагедией сестры, Хантер пытался найти прибежище от невзгод только единственно доступным ему путем — возможно глубже запрятать их в своей душе и надеяться на то, что там они и останутся навсегда.

— Но зачем тебе было так поступать? — решилась она спросить его уже в гостинице.

— Потому что все именно этого от меня и ждут, — грустно сказал он.

— А может быть, дать порезвиться твоим мужским хромосомам… И пусть они возьмут на себя часть твоей напряженности, — мягко посоветовала Виктория.

— Ты уверена, что я еще не слишком стар для всех этих новомодных трюков?

Виктория возразила любимой репликой своей матери:

— А сколько бы тебе было лет, если бы ты этого не делал?