Он взглянул на меня, затем вытащил что-то большое, чёрное, неправильной формы из пакета за носилками. Положив мне на плечо руку он отвёл меня в сторону. Мой пульс утроился. Нутро говорило мне, что это не рядовые спасатели, и осознала я это только сейчас.

– - Держите, -- он сунул сверток мне в руки. Он был большой, объёмный, и в нём были жёсткие части под тканью.
– - Такое не стоит бросать.

Я взглянула на содержимое свертка и сглотнула. Это были моя маска и задняя часть брони с вещами внутри. Я сорвала их и бросила на пол, когда спешила в спальню.

– - Вы от Выверта?
– - спросила я. И почувствовала тихий ужас от осознания того факта, что Выверт теперь знает, кто мой отец и кто я.

Он кивнул:

– - Вернее сказать, нас вызвали ваши товарищи по команде. Они надеялись, что мы вас подберём и подбросим, но нам пришлось задержаться, чтобы принять меры безопасности, -- он взглянул на машину, и я поняла, что речь шла о снятых стёклах.

Мне сразу полегчало на душе, и я почувствовала как выступают слёзы.

Но это было недолгое облегчение.

– - Нашему нанимателю кажется, что для своего отца вы здесь можете сделать крайне мало, и что сейчас вы намного нужнее в другом месте. Он подчеркнул, что поймёт, если вы всё же решите остаться со своей семьёй.

Я поняла, и мои глаза расширились. Выверт хочет, чтобы я занялась своей территорией. Сейчас. В момент кризиса.

– - Он хочет, чтобы я оставила отца?

Должно быть это был риторический вопрос. Медик не ответил. Я почувствовала, как сердце ёкнуло.

– - Мы сделаем для него всё возможное, -- сказал он.

Я повернулась и вскарабкалась в машину. Мой отец осторожно вытирал один глаз мокрой тряпкой. Я была полностью уверена, что он меня не видит.

Склонившись над ним, я поцеловала его в уголок лба, там где кровь не покрывала его лицо. Папа повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Белок одного из его глаз стал красным.

– - Я люблю тебя, пап, -- сказала я, отходя от него на шаг.

– - Останься, -- сказал он.
– - Пожалуйста.

Я мотнула головой и отошла ещё на шаг, затем спрыгнула с задней части машины, отворачиваясь.

– - Тейлор!

И снова я ухожу. Всегда ухожу, зная, как сильно это ранит его. Я моргнула, прогоняя слезы с глаз.

– - Позаботьтесь о нём, -- приказала я спасателю, не слушая больше крики отца.

Мужчина кивнул:

– - Я скажу ему, что мы не берём пассажиров, потому что могут быть и другие раненые.

– - Спасибо.

Моя сила зудела на краю сознания, когда я повернулась спиной к машине.

Как я всё это ненавижу! Ненавижу Девятку. Ненавижу Птицу-Хрусталь. Ненавижу Джека. Ненавижу Левиафана. Ненавижу Выверта. Ненавижу Крюковолка.

И больше всего ненавижу себя.

12.06

Никогда не думала, что буду благодарна за то, что Левиафан разрушил мой город. Цунами разбило почти все окна, и жители вставляли в них фанеру, пластик и доски, а это значило, что у Птицы-Хрусталь было меньше материала, способного причинить горожанам вред. Множество людей избежало смерти и травм от осколков стекла просто потому, что Левиафан добрался до нас раньше.

Но кроме стекла оставался ещё и песок.

Я уступила дорогу трём людям, которые из последних сил поддерживали друг друга. Все они пострадали от песка. Местами кожа висела лохмотьями. Там, где кожа не была содрана, виднелись тёмно-коричневые и фиолетовые синяки и ссадины, в других местах взгляду открывалась красная кровоточащая плоть. Один из людей, кажется, ослеп. На месте глаз у него запеклась кровь пополам с песком.

Две машины скорой помощи остановились всего в квартале от территории, на которую я заявила права. При беглом осмотре стало ясно, что в автомобилях не осталось ни стёклышка: ни на приборной панели, ни в окнах, ни в зеркалах. К машинам стягивались люди, покидая убежища. Пыль оседала на землю и висела в воздухе так густо, что я чувствовала её даже сквозь маску. Я подумала, что стоило бы раздать людям повязки -- вряд ли эта пыль полезна для здоровья.

Когда я подошла, на меня стали оборачиваться. Я снова была в костюме, а вокруг роились насекомые, благодаря чему я выглядела внушительнее. Когда люди настолько избиты и напуганы, не нужно особо стараться, чтобы слегка припугнуть их, надавив на примитивные инстинкты.

Я оценила обстановку и поняла, что без неприятностей явно не обойдётся.

Сотни, тысячи пострадавших, многие в критическом или близком к критическому состоянии -- и всего два медицинских фургона и переполненные больницы. Люди оказались на грани паники. До них дошло, что не каждому окажут помощь. Всех переполняла обида, готовая перерасти в гнев. И без того нестабильная ситуация грозила превратиться в настоящий хаос.