В-третьих, на станции всего шестьдесят курсантов, двадцать «преподов» и технический персонал. Сама станция состоит из жилой части, «классов» и полигона. Никаких магазинов и дискотек здесь не предусматривалось в принципе.

Ну, и наконец, в-четвертых, график здесь был жесткий. В шесть – подъем, утренняя пробежка, завтрак. Причем на бег двадцать минут, а на еду всего семь (вот уж действительно, несправедливость космическая). Потом до полудня «уроки» вместе с «солдатами». После обеда (восемнадцать минут?) тренировки (до семи вечера? Я же здесь сдохну с таким-то питанием! Эх, надо было в «Гриссомскую Академию» идти, военным офицером быть захотелось, видите ли...). Потом ужин (четыре минуты? Изверги, что же я успею? Стакан чая выпить?), свободное время без права покидать территорию этажа (и это свобода?) и отбой в девять часов (что-то мне подсказывает, что я однозначно влипла). Нарушение дисциплины строго наказывалось лишением увольнительных, старой-доброй чисткой картошки (так вот почему кашку б/у иногда заменяют пюре) и гауптвахтой. Так что, если бы нас четверых вчера зацапали (в коридоре, или в разгар «вечеринки»), станция была бы обеспечена пюре на неделю. Как минимум.

Во время этих неприятных для меня открытий и раздался ор из-за дверей.

– Подъем! Одеваемся, бегом! Здесь вам не восьмое марта!

– А это еще кто? – шепотом спросила я у Райны.

– Инструктор по физподготовке, кличка Казбек. Ну что, побежали?

...Всю дорогу до полигона я ржала, как ненормальная.

– Эй, чего укурилась? – весело пихнул меня сзади присоединившийся к нам Кайден.

– Да так, смотрела как-то один из старых мультиков, про первых собак-космонавтов, так там был инструктор-овчарка по кличке Казбек. Тоже все про восьмое марта твердил, – отвертелась я.

Уточнять, что видела его, когда жила в параллельном мире почти двухсотлетней давности, я не стала: о том, кто я на самом деле, знал только Андерсон, и как уж он объяснил мое появление из ниоткуда, я не знаю и знать не хочу. В моей анкете был записан какой-то из приютов на Земле, отсутствие родственников и мои «подвиги» на Элизиуме. Большего и не требовалось.

По пути познакомившись еще с несколькими курсантами с нашего «биотического отряда», я подошла к «беговой дорожке».

– Твою мать, что еще за?.. – еле выдавила я из себя, увидев нагромождение каких то блоков.

– На бегу надо помогать себе биотикой, – хмуро посоветовала Райна.

– Ебать, дохуя раз ебать, – прокомментировала я.

Двадцать минут спустя...

Завтрак. Кто бы мог подумать, что эта кашка такая вкусная и съесть её можно за три минуты, а не за семь.

– Ну ладно, что там у нас дальше по расписанию?..

Начались суровые будни. Жизнь налаживалась...

====== Глава 7. Распределение. Развал “триэрка”? Путь на “Нормандию” – наш новый дом. ======

– Шепард, Уоллес, подъем!

– Одеваемся, бегом! Здесь вам не восьмое марта! – радостно продолжила Райна тираду Казбека. – Рин, давай, блин, быстрее просыпайся, а то так мы и распределение пропустим!

– А... сейчас... уже ползу...

Нет, все-таки последние пол-литра были явно лишними. Но, как правильно заметил Рич, не напиться в честь окончания учебы – преступление. Блин, как же быстро пролетели эти два года! Казалось, еще вчера я, сдав последний экзамен в универе, договорилась с Деном встретиться вечером и отметить переход на второй курс. Интересно, как там все? Меня, скорее всего, признали мертвой, даже могилка, наверное, где-нибудь есть... От грустных мыслей меня отвлек ящик, невесть откуда взявшийся возле моей койки.

– Рэй, а это что за посылка от почтальона Печкина?

– Открывай, я свою уже надела! – тут я подняла на неё взгляд. Вместо привычного комбинезона на ней была новая броня. Радостно повизгивая, я достала из ящика свою.

– Тэ-э-экс, это сюда, а это сюда, – даже несмотря на постоянные тренировки, застегивать крепления было тяжело: может, из-за легкого похмельного синдрома, может, из-за странной дрожи в руках. – Ну, как я?

Впервые за два года я пожалела об отсутствии зеркала в полный рост. Броня была невесомой и очень красивой – серая, матово блестящая, с красными полосками на рукаве и шлеме (его я, конечно, надевать не стала) и бэйджем N7 на груди.

– Чуть менее страшно, чем обычно, – с хохотом ответила Рэй.

– Да ну тебя, блин, – я швырнула в нахалку подушкой и, не дожидаясь, пока мне дадут сдачи (главное ведь – вовремя смыться), побежала к лифту.

Внизу собралась толпа. Сегодня станция была необычайно оживленной. Три дня назад закончились «экзамены», и сейчас нас должны были распределить по местам прохождения службы. Я, конечно, знала, куда и под чьё командование попаду вместе с Ричем и Кэем, но почему-то все равно волновалась.

– Опа, новоиспеченный капитан, – подкравшись сзади, хмыкнул мне на ухо Дженкинс. – Нет, ну все-таки обидно, почему вам с Райной дали капитанов, Аленко – лейтенанта, а мне вообще капрала. С чего такая несправедливость?

– Жизнь вообще несправедливая штука. Привыкай, – усмехнулась я, по пути рассматривая его броню. Тот же дизайн, только массивней и тяжелей.

– Так, малая, не умничай тут, – раздался из-за спины Рича голос Аленко. А вот на Кайдене было одето тоже, что и на нас с Рэй. – Блин, а что за красные полоски? Кто эти костюмы придумал?