Шрифт:
"Чем же мне косить?"
Старик остановил жеребца и указал на косу, лежащую на телеге среди другого инвентаря. Григорий Лукъянович достал свою косу и теперь, также как все, зашагал с косой на плече.
Их путь пролегал мимо деревни местных жителей. Деревня спала - ни на одном дворе не было видно ни одной бодрствующей души.
"Дрыхнут", - вслух сделал вывод коммунар - мужик средних лет, шагавший рядом с Чарнотой.
"Так может у них всё сделано и теперь они решили отдохнуть", - откликнулся Чарнота.
"Если бы так - ни черта они не сделали, а только пьянствуют, да колобродят. У них в деревне только один справный мужик, да и того они со света сживают. Недавно ему сарай спалили. Да и к нам иногда наведываются. Нажрутся своего самогона и являются права качать. Василич, правда, пока умеет с ними общий язык находить: кормит их, уговаривает. Но эта сволочь ещё себя покажет", - коммунар со злостью сплюнул на обочину дороги, а Чарнота подумал:
"А как же: "не суди, да несудимым будешь"?" - подумал, он но промолчал.
А мужик, тем временем, продолжал изливать свои обиды на местных:
286 "У нас есть очень толковый огородник. Чего он только ни выращивает. Парник соорудил, а там у него и земляника, и огурчики ранние. Так вот, в прошлом году он помидоры в парнике вырастил (он их томатами называет) и мы уже в середине июля их если. Много томатов было. Собирались в детский дом их отвезти - ребятишек побаловать. Да куда там, местная голытьба, - и он кивнул в сторону деревни, - залезла, наверное, ночью всё оборвала, поломала в темноте, а потом мы видели, как они этими томатами друг в друга кидались, как в снежки играли. Вот так! Они даже не знали, что едой бросаются", - коммунар замолчал. И было видно, как он возмущён и как ему неприятно вспоминать об уничтоженных невеждами помидорах.
"А в полицию, то есть в милицию заявляли?" - спросил Чарнота.
"А как же - Василич ездил к местному участковому. Да тот такой же как они - в хламиду пьяный валялся у себя дома".
Бригада шла по берегу небольшой речушки. А на другом берегу колосилось поле пшеницы.
"В этом году хороший урожай будет", - сказал всё тот же мужик, уже другим голосом - голосом доброго человека, удовлетворённого удачей в собственном деле.
"А это наше поле?" - спросил Чарнота.
"Да, наше. Я его и пахал", - был ответ.
День обещал быть жарким. Утренняя роса уже спадала. Солнце ярким диском поднималось всё выше и выше над горизонтом. Скоро возница загнал телегу под развесистый дуб и стал распрягать коня. Приехали.
287 "Оселок у тебя есть?" - спросил Чарноту мужик, видимо негласный бригадир. Он всю дорогу шёл рядом с телегой и о чём-то оживлённо спорил с Иваном Гавриловичем. И Чарнота правильно угадал в нём здесь старшего - старшего по косьбе.
"Нет", - неуверенно ответил Григорий Лукъянович. Слово "оселок" он когда-то слышал, но сейчас никак не мог вспомнить его значения.
Мужик, видимо, догадался, что его не понимают и пояснил:
"Ну, такой камень - косу подправлять".
"Нет, нету у меня оселка", - уже уверенно повторил Чарнота.
"Ну, ничего, будешь у меня брать. Пошли со мной".
Коммунары разошлись кто куда - каждый знал своё место. А Чарнота со своим напарником отошли метров десять от телеги и тот сказал:
"Вот тут и косить будем. Вот эту поляну обкосим - потом на другую перейдём".
С этими словами он взмахнул косой и пошёл, укладывая слева от себя валок свежескошенной травы.
"Трава ложится как подкошенная", - усмехнулся сам себе Чарнота. Сделав несколько удачных взмахов косой, он остановился потому, что острый конец её неожиданно почему-то воткнулся в землю и Григорий Лукьянович не сразу смог её вытащить. Наконец, справившись, он очистил от земли лезвие косы и продолжил работу. Однако, через некоторое время, история повторилась - коса вновь вонзилась в землю.
"На пятку нажимай!" - услышал он голос коммунара, который уже 288успел обойти круг и оказался позади Чарноты. Тот кивнул, хотя и не понял на какую "пятку" ему следует нажимать. После нескольких взмахов коса Чарноты вновь, непостижимым для него образом, вонзилась в землю. Напарник подошёл к Григорию Лукьяновичу, доброжелательно протянул ему руку и сказал:
"Меня Григорием зовут".
"О, тёзка, - подумал Чарнота, но вслух, пожав протянутую руку, представился, - Евстратий. Будем знакомы".
Григорий взял косу у Чарноты, воткнул конец длинной рукоятки, на которую было насажено лезвие, в землю, а верхнюю часть рукоятки - ближе к лезвию, зажал подмышкой. Обтерев лезвие пучком свежескошенной травы, он достал оселок и быстро, с характерным прерывающимся металлическим звоном, подточил-подправил его. Чарноте понравилось - как ловко мужик управляется с этим орудием труда. А тот, заткнув оселок за пояс и, взяв свою косу, пошёл размашистым шагом, одновременно скашивая траву ряд за рядом.