"Тебе от этого приятно было, что мать обрадовалась?" - спросил дед. Иван утвердительно кивнул.

"А ещё чего? Продолжай, продолжай", - настаивал дед.

"В секции гимнастики мне нравится заниматься. Вот недавно у меня 33фляг получился".

(Об удовольствии общения с Риммой Иван умолчал.)

Чарнота не стал уточнять - что такое фляг (переворот назад, через голову, сальто назад), а продолжил:

"Ну, вот видишь, сколько тебе доступно удовольствий разных. А тебе приятно, когда у тебя что-то получается, а у других нет?".

В этот раз Иван тоже согласно кивнул, но сделал это как-то неуверенно. Дело в том, что он знал за собой такую особенность: не любил он выигрывать у кого-то. Ведь человеку неприятно проигрывать и Ивану было жалко этого проигравшего ему. Получалось так, что он как выигрывать, так и проигрывать не любил. Однако, деду на эту свою странную особенность он указывать не стал, а тот продолжал:

"Ну, вот, тебе приятно от того, что ты в чём-то лучше других. А теперь представь себе паренька из деревни, а у него отец горький пьяница, да и мать от отца не отстаёт в этом отношении. Вот приходит такой пацан домой из школы, а дома хоть шаром покати - есть нечего. Отец злобно смотрит и чуть что - кулакам волю даёт. А дружёк его - так у того не лучше дома. Семь человек детей и мать одна на двух, трёх работах надрывается. В таких семьях дети ни в какие спортивные секции не ходят, на станках работать не умеют. В школах в каждом классе по два года сидят. Вот собираются такие где-нибудь за деревенской околицей и айда городских бить. Ты городскому - в морду и приятно видеть, когда перед тобой ухоженные, чистые, сытые городские на коленках ползают, да кровавые сопли рукавами утирают. Удовольствие!" - дед замолчал.

"Да какое удовольствие - видеть униженного человека", - возразил Иван.

"Не скажи-и, - протяжно ответил дед.
– Если иные удовольствия 34недоступны, то и это сойдёт. Человек такое существо, что жить, постоянно испытывая неприятные ощущения, не может. Вот он, чтобы спасти себя, и начинает искать радостей от жизни. Если не находит, то пытается их сам создавать: одни водку жрут, другие - вот людей унижают, третьи - ловеласничают".

"А что значит - ловеласничать?" - спросил Иван.

Дед взглянул на Ивана, усмехнулся и сказал:

"Ты парень уже взрослый. Поймёшь меня правильно. Один писатель в своём романе вывел одного мужика - отчаянного бабника. Назвал его Ловеласом. Вот от него и пошло. Но мужчине женщин менять - последнее дело. Нашёл одну и иди с ней по жизни до конца. В каждой женщине заложены все женщины..., но это тема другого разговора".

Помолчали. Иван задумчиво произнёс:

"Как же сделать так, чтобы люди перестали получать удовольствие от унижения других людей?"

Дед не сразу ответил:

"Нужно чтобы каждый мальчик и каждая девочка в добре и ласке жили и росли. А как так сделать - я ещё и сам не знаю. А вот занятия по рукопашному бою нам с тобой надо продолжить. Согласен?"

"Согласен, деденька!" - ответил Иван.

Это необычное обращение к своему деду (деденька) Иван стал применять после того, как познакомился с Валеркой - местным парголовским пацаном. У него в семье он сам, его две сестры и братишка - все называли своих деда с бабкой - деденька и бабенька. Ивану это понравилось и он как-то раз также назвал Чарноту. Последний как будто не заметил новшества, но впоследствии охотно откликался на новое обращение. Так и привык Иван называть его деденькой.

Впоследствии ещё один интересный момент всплыл в ивановой 35памяти, когда он вспоминал этот инцидент - с избиением студентов техникума. В тот день домой ему уезжать не хотелось - он точно помнил. Один товарищ и сапоги ему свои запасные давал и они по размеру подошли. Но нет - поехал; поехал влекомый какой-то неосознанной силой. Будто кто-то ему на ухо бессловесно нашёптывал: "Езжай, езжай домой...". Быть бы ему битым, если бы не уехал.

– ---------------------------------------

Четвёртый курс техникума - особый. Он особый потому, что последний. Тут и преддипломная практика, и само дипломное проектирование. На собственное учение, с сидением за партой, времени на четвёртом курсе отводится мало. И Ивану всё это очень нравилось. Нравилось ему и то, что преддипломную практику его распределили проходить не на отцовском заводе ("Адмирале", как называли студенты этот завод), а на Балтийском.

Балтийский судостроительный завод находился на противоположном берегу Невы; противоположном от Адмиралтейского. На левом берегу располагался "Адмирал", на правом - "Балтийский". До него Ивану приходилось ездить на трамвае. На Балтийском заводе ему выдали трудовую книжку, в которой красовались первая запись: "До поступления на завод не работал. Принят на производственную практику" и печать: "Балтийский завод им. С.Орджоникидзе".

Тема дипломного проекта: "Испаритель котельной воды". Не знал Иван, что скоро ему на протяжении без малого двух лет (последний - четвёртый год он стоял вахту в ПЭЖе* - дежурным трюмным), придётся стоять (*ПЭЖ - на военном корабле "Пост энергетики и живучести") вахту у этого самого ИКВ. Стоя у испарителя, Иван несколько раз пересечёт Чёрное море и пройдёт по проливу Босфор, избороздит 36Средиземное море и выйдет через пролив Гибралтар в Атлантический океан; пройдёт по нему до экватора и вернётся в Севастополь.

Всего этого Иван не знал. А вот знал он точно то, что учиться дальше не пойдёт. Отец его уговаривал продолжить образование и поступить в "Корабелку" (ЛКИ - Ленинградский кораблестроительный институт). Но от этого Иван отказался сразу и на отрез. Сидеть дураком за партой ещё пять лет - ему это казалось незаслуженным наказанием.

Последний раз отец попытался переубедить сына тогда, когда тот принёс и показал ему новенький диплом в котором значилось, что Бут Иван Олегович имеет квалификацию техника-судомеханика.