– Дурдом на выезде, - вздохнула я, - и массовое обострение!

– Мы зададим вам несколько вопросов, потом проводим к эмиссару.

– Час от часу не легче! Какие вопросы? Ведите меня к моей группе!

– Ваш возраст?
– начал долговязый, игнорируя мой объективный протест.

– Не ваше дело!
– огрызнулась я.

– Профессия?

– Слесарь-сантехник!

Долговязый с готовностью начал писать.

– Эй, что вы там пишете?
– я перегнулась через стойку.

– Слесарь-сантехник, - констатировал юный придурок.

– Зачеркните немедленно!
– рявкнула я.
– И напишите "офтальмолог".

Я уже понимала, что проще ответить и не усложнять себе жизнь.

– Машину водите?

– А вам-то что?

– От этого и будет все зависеть.

– Уникальный ответ! А главное, все объясняет!

– Ваш водительский стаж?

– Десять лет.

– Прошу вас выложить на стол все документы, а также фотокамеру и телефон.

Я только развела руками:

– Телефон безвозвратно утерян в пещере, камера тоже, документы в отеле, могу предложить только грязный платок.

– И последний вопрос...

– Слава Богу!

– Здоровы?

– А вы?
– осведомилась я, но тут же спохватилась.
– Врожденный астигматизм и рефракционная амблиопия, - и зачем-то добавила.
– Левого глаза.

– А еще у тебя дистония, - напомнил Ванька, молчавший до сих пор.

Долговязый важно кивнул и занес мои показания в протокол.

– Детородная функция в норме?

– Как видите, - кивнула я на Ваньку.
– Надеюсь, это все?

– Теперь, пожалуй, все.

– И мы можем идти?

– Сейчас вас проводят.

– Ура! Мы свободны!

Из-за спины появилась знакомая тетка:

– Следуйте за мной!

– С превеликим удовольствием, - ответила я и кисло улыбнулась.

Передо мной, словно в вагоне метро, разъехались стеклянные двери, и вслед за теткой я шагнула в коридор.

Проход оказался довольно просторным. По всей его длине на равном друг от друга расстоянии располагались металлические двери, такие мрачные, такие неприступные...

– Куда мы идем?
– не выдержала я.

– Ваш сектор номер семь, - ответила тетка, не оборачиваясь.

– А где мой муж?

– У вас нет больше мужа!

От неожиданности я споткнулась и ухватилась рукой за холодную стену, а Ванька побледнел, испуганно попятился назад.

– Что значит, нет больше мужа?

– Во всяком случае, он вас не помнит.

– Почему?
– прохрипела я, часто моргая.

– Из Грота Тишины каждый выходит сам по себе. Все прежние связи стирает туман. Пропал из поля зрения, и тебя больше нет. Никто тебя уже не вспомнит, и ты не вспомнишь никого. Такова особенность тумана, такова особенность нашего мира.

– А как же я? Почему я всех помню? Почему меня помнит мой сын?

– От вас исходит странный аромат...

– Пион и ландыш?

– Точно, ландыш и пион. Вас трудно забыть!

– А сын?

– Вы держите сына в тактильном плену, он находится под вашим эгоцентричным влиянием.

– Теперь это называется эгоцентричным?
– оторопела я.
– Зачем вам это нужно?

– Наш мир на грани вымирания, - резонно ответила тетка.
– Нам не нужны долгосрочные связи. Беспорядочный секс гарантирует больший прирост населения.

– Это не секс, это блуд!
– меня била дрожь, по Ванькиным щекам катились слезы.

– Мама, я хочу домой, мне не нравится тетя, мне не нравится блуд!

– Не бойся, я тебя не брошу! Пусть только попробуют нас разлучить! Я им устрою логово дракона!

– Дракон натаскан на прием, он не выпустит вас из Даг-Гара, - также ровно ответила тетка.

– Мама, ты же сказала, дракон уже...

– Тихо!
– шикнула я, и Ванька смолк на полуслове. Я притянула его к себе, горячо зашептала на ухо.
– Не говори им про дракона! Пусть думают, что он охраняет их мир.

Провожатая бодро шагала вперед и, кажется, не замечала нашей перепалки.

Я потянула Ваньку за руку, ускорила шаг, нагнала торопливую тетку:

– И много у вас свежей крови?

– Последнее время немного - стало трудно вербовать резидентов. Осталось пара местных из долины и еще одна сотрудница турфирмы.

– Та самая змея, что пела про легенды?

– Вы помните ее?
– улыбнулась довольная тетка, - Хороший работник, исполнительный, грамотный. Показатели - высший класс!
– беспечно вещала она, свято веруя в неуязвимость своей драгоценной персоны, а заодно и собственного мира.