Игоря тоже обуяло любопытство.

— А мы к вам! — смеялся Подколзин. — Ну-ка, бросайте все дела. Пить будем, гулять будем!

Клавдия не узнавала Лину — та сияла, как весеннее солнышко.

Стали накрывать стол, весело, споро, тень вчерашнего скандала растаяла в лучах дружелюбия.

Лина и Миша рассказывали о странном визите Чубаристова. Миша Виктора защищал. Потом Макс увел мужчин к компьютеру.

— Как там Илья? — шепотом спросила Лина, когда женщины остались на кухне одни.

— Давно не заглядывал. Вот, может, сейчас учует запах еды и придет.

Илья, бывший муж Лины, жил по соседству и каким-то чудом всегда подгадывал к застолью.

— Не боишься? — осторожно спросила Клавдия.

— Нет, — весело ответила Лина. — Чего бояться? Он хороший человек, но…

И в этот момент в дверь кто-то поскребся.

— А-а-а! — закричала Лина. — Легок на помине! Тащите его сюда, Клавдия Васильевна.

— Ты точно не боишься?

— Да глупости! Хотите, я сама открою?

Клавдия пошла к двери, но никакого Ильи там не было. Вообще никого.

— Испугался! — рассмеялась Лина, выглядывая из кухни.

Клавдия уже хотела захлопнуть дверь, но вдруг замерла.

Если бы она увидела в глубине коридора черта или инопланетянина, удивилась бы меньше.

В углу, пригнувшись, точно в боксерской стойке, маячил майор Алпатов.

— Вы? — спросила Клавдия, делая шаг назад.

— Да, это я. Не пугайтесь, пожалуйста.

И Клавдия тут же успокоилась. Нет, не от слов майора или кто он там. Просто Алпатов говорил шепотом, еле слышно. Значит, чего-то боялся. А Клавдия ничего не боялась, она была дома. А в доме были гости.

— Что вам надо? — спросила она.

— Помогите…

— Что? — не поняла Клавдия, потому что Алпатов это слово еле вымолвил.

— Вы можете мне… помочь?

— Я? Вам?!

— Клавдия Васильевна! — позвала Лина.

— Я сейчас! — Клавдия прикрыла дверь и подошла к Алпатову поближе.

— Я не понимаю вас, — сказала она.

Алпатов помотал головой.

— Вы пьяны? — наконец догадалась Клавдия.

— Я ранен, — сказал Алпатов и протянул Клавдии ладонь, которую до этого момента прижимал к боку. Ладонь была черная и скользкая.

Клавдия шагнула к нему, а он медленно стал сползать по стене на пол. Она не успела его подхватить. Он опустился на колени, уронив голову на грудь.

Полотенце, которое Клавдия приложила к его боку, тут же набухло от крови.

— Кто это вас? — Майор не ответил. — Подождите, я сейчас, я «скорую»… — но он схватил ее за руку:

— Лучше сами добейте.

«А он крепкий, — подумала Клавдия. — Или это шок?»

— Тогда я принесу йод и бинты.

— Это успеется. Если успеется, — сказал Алпатов. — Я не за этим пришел… Как говорится в одном одесском анекдоте, вы будете смеяться… Я принес вам ХРЮКАЛОНУ…

Майор засунул руку за спину и вытянул оттуда полиэтиленовый пакет с довольно фривольной фотографией голой девицы.

— Это те самые документы, — сказал он.

В более дурацком положении Клавдия еще не бывала.

Только вчера она кусала локти, что упустила ключ таким бездарным образом. Только вчера радовалась, что дочь осталась жива и почти невредима. Только вчера собиралась отомстить этому самому майору за все свои мучения. А теперь он пришел к ней, слабый, испуганный, жалкий. И ненависти к нему не осталось.

Она сразу поняла — Алпатов выпал из своей колоды. Так же, как Карапетян. Он почему-то не отдал документы своим. Он почему-то принес их ей…

Когда она втащила Алпатова в квартиру, оставляя на полу кровавый след, тот был уже без сознания.

Вышедшие на шум муж, дети и гости так опешили, что даже не бросились ей помогать.

В такие минуты в голову иногда приходят самые абсурдные мысли, поэтому Макс спросил:

— Ты его убила?

— Лина, — не ответив на этот вопрос, скомандовала Клавдия. — Тащите из аптечки все, что есть, надеюсь, вы еще не разучились помогать живым?

Лина не разучилась. Она делала все четко и профессионально.

— Он много потерял крови.

— Макс, быстро — ведро и швабру. Надо замыть кровь в коридоре и на площадке.

Сын бросился исполнять. Подколзин вызвался помогать ему.

Ленка, выглянувшая из своей комнаты, пристально всматривалась в бледное лицо Алпатова. Из разрозненных реплик она уже поняла, что этот человек имеет какое-то отношение к ее похищению.

— Это он? — спросил у нее отец, который в общей суете участия не принимал.