Всему когда-нибудь приходит конец. Вот и клетка, совершив последний рывок, остановилась, замерла как вкопанная. Перед Леной был вход в широкий нескончаемый тоннель, освещенный редкими, тускло мерцающими лампами. Видно, давненько здесь не ступала нога человека — стены тоннеля были в грязных пятнах, а пол был покрыт толстым слоем вековой пыли.

«Похоже на компьютерную игру-ходилку, — подумала Лена, открывая дверцу. — Только отыщешь один выход, как тебя сразу же переводят на следующий уровень, еще более сложный и труднопроходимый. Зато, если доковыляешь до последнего уровня и перемолотишь из бластера всех обитающих в нем кровожадных тварей, на мониторе появится надпись: «Вы спасли цивилизацию от гибели». Всего-то навсего…»

Лена осторожно шагнула на твердую каменную плиту, и в воздух взмыл пыльный фонтан. Противогаз бы не помешал, так и бронхиальную астму заработать можно…

Она не сразу обратила внимание на это странное существо, бесшумно копошащееся у самых ее ног. Быть может, она прошла бы мимо, если бы случайно не наступила существу на хвост. Зверь вскрикнул, ощерился, отскочил в сторону и пробуравил нежданную гостью ненавидящим взглядом ярко-красных глаз-бусинок.

Сердце девчушки сжалось от жалости. Изверги, что они сделали с собакой? Шерстка свалялась, лапки подгибаются, хвостик облез… Вот-вот подохнет от голода и изнеможения.

— Как тебя зовут, дружок? — Лена склонилась к несчастной псине. — Бедненький… Как ты здесь очутился? Где твои мама и папа? А может, ты знаешь, как выбраться отсюда, а?

И только после этой фразы Лена поняла, что перед ней была не собака. У собак нет таких вытянутых морд и двух острых резцов, хищно выглядывающих из-под верхней губы. Собаки не встают «столбиком», скрестив коротенькие лапки на груди. Они не издают таких звуков.

«Господи, да это же крыса! — пронеслось в ее голове. — Невероятных размеров крыса!»

Они неслись по вечерней Москве на шикарном черном «роллс-ройсе», личном автомобиле Маршала. Виктор отрешенно смотрел в окошко, на пролетающие мимо дома, заборы, деревья… Глушаков отчего-то нервничал, барабаня пальцами по спинке переднего сиденья, на котором покоился заветный чемоданчик, и непрерывно повторял:

— Хату жалко… Хорошая хата была. Эх, жалко хату…

— Что будет с девкой? — тихо спросил Чубаристов.

— Не знаю, не мне решать, — пожал плечами Генерал.

— Замолвил бы о ней словечко.

— Постараюсь, но вряд ли…

— Куда мы едем?

— За город, — Глушаков уловил в голове Виктора тревожные нотки и поспешил его успокоить: — Не бойся, все путем!

Одетый в домашний халат и мягкие тапочки, Маршал встречал гостей на крыльце своего трехэтажного особняка. Чубаристову показалось очень знакомым лицо этого высокого тучного человека, но, сколько он ни силился, никак не мог вспомнить, где и когда его видел.

— Хочешь поговорить, герой? — Маршал тяжело посмотрел Виктору в глаза. — Что ж, давай поговорим. Пошли со мной. А ты останься здесь, — он ткнул пальцем в грудь Глушакова. — Погуляй пока, воздухом подыши…

— Оружие, — дорогу Чубаристову преградил верзила телохранитель с бульдожьей мордой.

Безропотно расставшись с «пээмчиком» и «глоком», Виктор прошел в дом и вслед за Маршалом поднялся по мраморной лестнице в его кабинет. Кабинетик, кстати, был ничего себе. Обстановочка будь здоров — сплошной антиквариат.

Они сели друг против друга в глубокие кожаные кресла. Маршал молчал, задумчиво почесывая грудь. Чубаристов неожиданно увидел в разрезе его халата сморщенное, жалкое его «мужское достоинство», совсем не соответствующее солидному облику своего владельца.

Пауза явно затягивалась. Наконец Маршал, подавшись чуть вперед, едва слышно спросил:

— Ну, что мне с тобой делать, герой?

Начало беседы не предвещало ничего хорошего, Виктор это усек сразу. В вопросе явно улавливалась какая-то угроза.

— Ты влез в запретную зону, заплыл далеко за буек…

— Это ваша ошибка, я лишь исполнял свой долг, — Виктор старался говорить как можно спокойнее и рассудительнее. — Я всю свою сознательную жизнь боролся с подонками и тварями. Любыми методами, порой самыми жестокими. Пять лет понадобилось на то, чтобы развалить «организацию», убрать всех лидеров, разобщить группировки, спровоцировать их на войну друг с другом. И вдруг выясняется, что все осталось по-прежнему. Ничего не изменилось! Как же так? Какой в этом смысл?

— Ты ждешь от меня объяснений? — нахмурился Маршал. — Изволь… Все гораздо проще, чем ты можешь себе представить. Для того чтобы успешно бороться с организованной преступностью, необходим тайный карательный орган. Это ты и сам прекрасно знаешь. Ты один из наших самых активных карателей. Тебя, знаешь, прозвали Робином Гудом.

Чубаристов чуть не вздрогнул. Те же самые слова…

— Но мы же живем не на небесах и не при коммунизме, — продолжал Маршал. — Наша система должна на чем-то держаться. А кто профинансирует? Нищее государство, которое не может залатать дыры на собственных штанах? Вот и приходится выкручиваться.