За прошедшие годы они уже привыкли к мирным демонстрациям женщин перед входом в высшее военное ведомство, а вот как поступить с самоубийцей, уже успевшим облить себя горючей смесью и сжимающим в руке зажигалку, они не знали.

А что, если у него за пазухой взрывное устройство?

А что, если он сумасшедший и не остановится ни перед чем?

А что, если?..

Надо отдать должное военным: выход был найден весьма нестандартный.

Толпа уже стала скучать. Дежкин видел, что по одному по двое зеваки начинают расходиться. И то — дождь лил немилосердно.

— У меня украли дочь… — еле слышно повторял Дежкин. — Представляете, позвонили и сказали — мы украли вашу дочь… Верните мою дочь! Это они украли! — махнул он рукой в сторону «Пентагона».

Толпа редела на глазах.

— Если бы мы все вместе, если бы каждый!.. — вслед уходящим людям кричал Дежкин.

Федор Иванович бессильно опустил плакат.

— Держись, отец, мы с тобой! — крикнули вдруг некие молодцы в четыре луженые глотки и стали протискиваться поближе к Дежкину.

Федор Иванович увидел эту группу поддержки, и уныния его как не бывало.

— Сюда! — воскликнул он. — Ко мне! Ребята, вы против войны?! Правильно! Пусть они вернут мне дочь! Вы ведь со мной?!

Молодцы закивали — с тобой, с тобой — и приблизились.

— До-лой вой-ну! До-лой вой-ну! — отскандировал Федор Иванович, распахивая руки навстречу молодцам.

— Ну-ка, папаша, — вдруг произнес один из четверки, беря из рук Дежкина зажигалку.

Незадачливый демонстрант удивленно обернулся, и в следующее мгновение его схватили за руки, за ноги.

Молодцы подняли пропахшего бензином и алкоголем Дежкина и деловито, словно мешок с трухой, понесли по направлению к зданию.

— Гады! Убийцы! — закричал Федор Иванович, безуспешно стараясь вырваться из их железных лап. — Пусть они вернут мою дочь! Граждане, на помощь!

Толпа наблюдала. Связываться с молодцами никто не решался.

— Ну все, теперь ему каюк, — вздохнула мороженщица.

Ираида Петровна вспорхнула по ступеням крыльца, отперла дверь и первая, даже не заботясь о том, чтобы предложить Клавдии последовать за нею, вошла внутрь.

— У нас тут беспорядок. На прошлой неделе прививали ризеншнауцеров, а это такая порода непоседливая… Не обращайте внимания, — сказала она, — потом уборщица приберется. Ой, да вы мокрая совсем, я вижу! Не хотите подсушить пальтишко?

— Хочу, — сказала Клавдия, — но не здесь.

— Что ж, — пожала плечами Ираида Петровна, — воля ваша. Итак, я вас внимательно слушаю…

Она достала из сумочки длинные дамские сигареты и, вставив одну в мундштук, прикурила от разноцветной зажигалки.

— В прошлый раз мы не договорили, — сказала Дежкина. — У вас было много гонора, а у меня — мало информации. Силы, как понимаете, были неравны…

Ираида вскинула бровь и выпустила в лицо следователю струйку дыма.

— Ой, простите, — произнесла она, когда Клавдия поморщилась, и рукой разогнала облачко. — Курение — вредная привычка, но ничего не могу с собой поделать. Как сказал один умный человек: что бы от нас осталось, если бы мы лишились своих вредных привычек.

— Интересная мысль, — откликнулась Клавдия, — я хотела бы развить ее. Что от вас останется, если я пущу в ход свои вредные привычки? Как вы думаете?

— Боже мой, — лучезарно улыбнулась Ираида Петровна, — неужели правда, что о вашем брате рассказывают? Мол, вы и руки на допросах людям выкручиваете, и сигареты о пятки тушите, и иголки под ногти загоняете…

— Вы переели шпионских детективов, — отрезала Дежкина. — Впрочем, и на старуху, как говорится, бывает проруха.

— Напрасно вы сетуете на возраст, — улыбка красавицы стала прямо-таки приторной.

— Я полагаю, мы с вами ровесницы, — ответила следователь. — Просто я до сих пор не удосужилась сделать круговую подтяжку.

Что ж, один мяч Клавдия наверняка отыграла.

Во всяком случае, председательница общества «Дружок» позеленела от злости.

Отшвырнув в сторону сигарету, она надменно произнесла:

— Полагаю, я ехала сюда не для того, чтобы обсуждать нюансы современной косметологии. У меня мало времени.

— Да-да, — заметила Дежкина, — я помню: в прошлый раз вы спешили к педикюрше, а в этот…

— А в этот раз я спешу избавиться от вашего общества, — сказала Ираида Петровна. — Итак?