– Жарится в аду на сковородке, - ответила я.
– Ненавижу тех, кто издевается над слабыми, и вообще издевается над живыми существами. Если позволяешь себе издеваться над другим существом, человек то или животное, то отрекаешься от божественного в себе, впускаешь в себя демонов, порождение Диавола! Понимаете что я хочу сказать?

– Да!
– сказали брат с сестрой.

Тут разговор закончился, мы приехали к каравану. Уже и палатка стояла, а в палатке дымился котёл с го?рячей водой. Я показала Воен, держащей на руках малышей, на палатку, а Мари попросила приготовить одежду для всех четверых. Поскольку мы наверняка окажемся мокрыми, я предложила Воен раздеться и замотать бёдра полотенцами. Так и сделали. Если младшие стояли спокойно, позволяя себя вымыть, то Даниэлю всё надо было пощупать. Я его шлёпнула по рукам, когда он полез к моим титькам.

– Ай!
– взвизгнул он, отдёргивая ручки.
– За что?!

– Вот когда ты будешь большой, - ответила я, - тогда и будешь сиськи у девок щупать. А пока тебе не положено! Сначала вырасти.

Снаружи послышался хохот. Ну да, звукоизоляция тут на зависть всем... Кстати, мы с Воен, же обмылись.

Тем временем Сашка поджарила пельмени на здоровенной сковородке. Народ в колонне, видя такое дело, тоже затеял перекус. Пока ели, к нам подошли трое дядечек. Один отозвал меня в сторону. Недоумевая, я подошла к их группе. И тут такое началось!

– Евгения, вы русская?
– вдруг спросил один в очках и в шляпе.

– Русская, - подтвердила я.

– Так как же вы, русская, могли спасти этих жидовчат?!
– начал он.

Бац! Стёкла вдребезги, сам он с расквашенным носом улетел в кусты при дороге. Бум! Бам! Два его друж?ка улетели следом. Я неспеша подошла к ним. Они шарахнулись от меня в кусты.

– На змей не нарвитесь, козлы!

Дядьки шарахнулись назад.

– Вам, гляжу, объяснять что-либо поздно, - сказала я.
– Как были козлами, так и останетесь. Чтобы вы не нарвались от кого-нибудь на пулю, залезаете в свою машину и сидите там тихо-тихо. На первой же заправке остаётесь ждать следующий конвой. Я понятно сказала?
– Дядьки закивали.
– Пояснять не надо?
– Я сжала кулаки.
– Нет, не надо.

Я повернулась и пошла к своим.

– Жидовка!
– полетело мне в спину.
– То-то за жидят трясётся!

Бац! Пуля из ТТ сбила шляпу с говорившего.

– Ещё кто-то что-то хрюкнет - следующую пулю проглотит!
– предупредила я.
– Вон отсюда!

Троица быстро-быстро поползли на карачках, потом поднялись и побежали прочь.

– Что случилось?
– ко мне подбежала Сашка и все остальные.

– Эти джентльмены хотели знать, как могла я, русская, спасти жидят?
– ответила я.
– Пришлось объяснить, что мне такие вопросы задавать чревато. Грозит тяжкими телесными повреждениями и преждевременной смертью. Так что на ближайшей заправке они нас покинут.

На лицах всех присутствующих читалось полное одобрение. Я сплюнула:

– Ну до чего же люди бывают дебилами!

– У тебя похоже давние счёты с антисемитами, - сказала Татьяна.

– Вообще-то да, - сказала я.
– В наш отряд пришёл новый боец и начал изводить Лёху Войцеховского из Иркутска, потомка ссыльного поляка. Почему-то он решил, что тот еврей и всячески изводил парня, говоря ему всяческие гадости. Мы раз предупредили его, два, а на третий раз хорошенько избили. Тот заткнулся, но начал делать гадости. Я потребовала убрать его из отряда. Так один из офицеров принялся его защищать. И вот на одном из заданий "борец с жидомасонами" просто струсил и сбежал, чем подставил под удар боевую группу. Хорошо, командир это вовремя заметил и принял меры. Урода едва на месте не прибили, но всё-таки вернули на базу. Там его судил трибунал и отправил на зону. Ну, и того офицера убрали. С тех пор моё мнение про ан?ти?семитов не изменилось: подонки и трусы.

– Да, но иногда евреи...
– начал Генрих.

– Всё, не хочу больше говорить ни о тех, ни о других, - заявила я.
– Ладно, пошли доедать. Подошёл майор, я ему рассказала о визите троицы.

– Это им повезло, что они до ПРА не доехали, - сказал Колокольцев.
– А то бы загремели на каторжные работы годика на два.

Испуганные дети, каким-то чутьём поняв, что речь о них, жались ко мне. Откуда-то появившийся кот Кап?рал вился между ног и просился на руки. Мазаль его подхватила и стала гладить. Котяра довольно жмурился и мурчал. Тем временем пронеслось: "По машинам!" Я сделала небольшую рокировку: Мари села за руль трофейной машины, немного отмытой, туда посадили детей. Внезапно они устроили дикую бучу, отказываясь са?диться. "Мы только с тётей Женей!" Пришлось Мари усаживаться за руль "Урала", а мне идти за руль трофея.

К вечеру достигли заправки. Вообще-то мы должны были быть на километров сто пятьдесят - двести западнее, но из-за спасения детей отстали от графика, как рассказал майор. Пока Сашка ремонтировала машину, мы разобрались с вещами. Что интересно, мужские вещи были из таких тканей, что их никуда невозможно было использовать: ни на тряпки, ни на ветошь, просто выкинуть и всё. Вряд ли кому-нибудь они понадобятся ещё. Женская одежда качеством была получше, но таких расцветок и фасонов... мама не горюй! Религиозные вещи убитого отца еврейчиков я отдала старшему сыну Давиду. Это ваше, сказала я, храни у себя.

Поразило оружие: неплохая в общем "Ли-Энфилд", калибра 7.74, которая создана к началу прошлого века и пару сотен патронов. Я разобрала и посмотрела винтовку. Её моё! Мужик вообще не чистил оружие, я даже ничего для этого не нашла: ни шомпола, ни масла, ни ветоши. Если предыдущие владельцы обращались с винтовкой аккуратно и уважительно, то этот относился как к ненужному хламу. Пришлось разобрать "Ли-Энфилд" и тщательно обработать каждую деталь, чтобы можно было стрелять без опаски, что заклинит.