– Смотрите под ноги, здесь водятся крысы, а чуть пониже, где посырее, там и змеи попадаются, - предупредил кладовщик, представившийся Тимуром.

Мы начали спускаться вниз, а потом свернули в одно из боковых ответвлений и вскоре уже отдалились на столько, что эхо шагов других групп перестало до нас доноситься. Нам действительно то и дело попадались крысы и змеи, и чем дальше мы уходили, тем большего размера они были.

– Будь проклят день, когда я согласился стать кладовщиком!
– ругался Тимур по дороге.
– Жалобы, жалобы, жалобы! Все нынче грамотные, все писать умеют. Вот и пишут. У одного крысы сгрызли любимую бабушкину шапочку, а у другого сожрали весь стратегический запас железа. Ворье! Продал, наверняка, весь свой стратегический запас в Научный Городок, а теперь хочет на крыс все списать. И ведь не возразишь ничего: есть крысы, есть! И жрут, действительно, все, что им на зуб попадет. Вот если бы всем миром навалиться и под корень всех крыс разом истребить! Да если каждый имперец убьет хотя бы по одной крысе, их же не станет совсем!

– Да уж, неприятно у вас тут, - поежился Кузьма.
– А как тут контрабандисты очутились?

– Да кто их знает? Тут же этих коридоров целый лабиринт... в некоторые рабочие месяцами не заглядывают, а в некоторых так и вовсе не бывали никогда. Чего тут только не встретишь...

– Работники рассказывают много разных баек про это место, - произнес Михаил.

– Страшилки всякие рассказывают, да, - кивнул Тимур.
– Самое удивительное, что почти все они - правда. Гигантские крысы-мутанты - правда. Призрак заблудившегося черного водопроводчика - тоже правда. А история о Бездонной Глотке - самая ужасная правда. Бездонная Глотка - это гигантский крокодил, живущий под землей возле водохранилища. Поговаривают, что ему больше тысячи лет. Я бы и сам не поверил в эту историю, если бы не видел эту тварь собственными глазами.

– Я слышал об этом, - сказал маг.
– Уверен, это всего лишь еще одна жертва магических мутаций...

– Эта всего лишь еще одно оправдание для бездельников, которые не хотят работать! Страшно, мол, им - жить хотят. Ну сидит он там у себя в логове и пусть сидит...

– Тихо!
– сказал вдруг Орел и мы замерли.

Где-то капала вода, и этот звук эхом разносился по темным коридорам. Но вместе с этим был слышен какой-то шорох, слишком тихий, чтобы его можно было принять за чьи-то шаги, и слишком громкий, для крысиного копошения. Трудно сказать, откуда родилось чувство опасности, может интуиция, а может просто на меня так действовала окружающая обстановка - порядком действующая на нервы.

– Что... что... что это?
– начал заикаться кладовщик.

И без того тусклые лампы теперь, казалось, совсем перестали освещать коридор. Шорох как будто приближался, но из-за эха трудно было понять - с какой стороны, что и пугало больше всего. Потом внезапно шум прекратился и у меня отчего-то сбилось дыхание. Секунду мы стояли в почти полной тишине, если не считать стука капель по чему-то металлическому, но мгновенье спустя жуткий крик - нечеловеческий, животный стон - разорвал пространство. Он был одновременно всюду - и спереди, и сзади, и сверху, и по бокам. В полном ужасе мы рванули с места, не глядя под ноги и не разбирая дороги. Какой-то еле теплившийся огонек разума в моем охваченном паникой сознании подсказывал мне, что мы, возможно, движемся на встречу этому крику, а не удаляемся от него, но я уже не мог заставить себя остановиться.

Несколько раз я запинался о металлические перекладины и едва не падал. Сердце в такие моменты екало и по спине шел мороз. Ноги сами несли вперед: направо, налево, снова направо, по лестнице вниз... Страх толкал в спину и мы бежали без передышек, вряд ли осознавая, как сильно уже отдалились от насосной станции.

Первым, как ни странно, пришел в себя Михаил.

– Стойте, СТОЙТЕ!
– закричал он.

Способность мыслить трезво вернулась ко мне не сразу. Какое-то время мы дико озирались по сторонам, но стучавшая в ушах от быстрого бега кровь не давала ничего расслышать. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

– Где мы?

– Встречный вопрос, кто-нибудь хотя бы пытался запомнить дорогу?
– хрипло поинтересовался Орел и посмотрел на кладовщика.
– Как нам теперь выбираться отсюда? И что это, Тэп побери, за... Миш?

Грамотин стоял возле каких-то стеллажей с коробками и ящиками, внимательно разглядывая их содержимое. До меня постепенно начало доходить, что мы оказались в помещении, похожем на склад, и, заглянув в один из ящиков, я понял - что склад оружейный.

– Вот это да!
– восхищенно произнес Кузьма, вытащив откуда-то новый, изящный лук.
– Похоже, не наш... Неужели канийский?

Я прислушался - не считая шума от копающегося в содержимом ящиков кладовщика, было вроде бы тихо. Орел придирчиво рассматривал лук, который явно вознамерился присвоить себе, Грамотин же был занят какими-то журналами, найденными в куче разномастного хлама на письменном столе.

– Гайки!
– завопил вдруг Тимур и все подпрыгнули на месте.
– Сверхпрочные гайки! Вот они, родимые!

– Что ж ты, идиот, так орешь?
– рявкнул Орел.
– Чуть сердце не остановилось.

Грамотин подошел к кладовщику и заглянул в ящик.

– Выходит, это дело рук контрабандистов? Очевидно, это их склад...

– Но зачем им гайки?

– Да мало ли...
– пожал плечами счастливый кладовщик и снова запустил руки в ящик. Он был так рад найденной пропаже, что причины его мало волновали.