– Чтобы узнать истину, я прибегаю к помощи этого круга.

Она зашептала что-то, я разобрал только какую-то присказку:

"Ты, вода, в круг заходи

И меня в круг проводи,

Утопи всю ложь,

А меня не трожь!"

Вдруг я увидел, как мои ноги погружаются в воду, но ощущения мокрого не было. Вода поднималась все выше и выше, а Дарья Ивановна развернула мою записку и показала ее мне. Слова, написанные моей рукой, вдруг стали светиться каким-то синим светом и подниматься вверх.

– Они не тонут. Значит, ты написал мне правду. Но за любыми словами есть и дела. Чтобы мне увидеть что-то поподробнее, я просто дую на воду и смотрю. А там все видно. Так я и вашу Альбину видела, и ее подружку-гомеопатшу, и все, что ты не знал, все всплыло и показалось. Понял?

– Да.

Я не верил своим глазам. Можно было себя раз двадцать ущипнуть, но лучше бы не стало. Я решил высидеть до конца, хотя было большое желание сбежать оттуда. Жаль, что Лешка не успел мне дать эту молитву "Отче наш". Хотелось помолиться, но как, я не знал.

Дарья Ивановна открыла "Сказку о царе Салтане" в том месте, где было написано про Лебедь и Коршуна.

– Смотри внимательно и читай.

Я стал вслух читать Пушкина, а прочитанные строчки стали подниматься вверх и светиться:

"К морю лишь подходит он,

Вот и слышит будто стон...

Видно на море не тихо;

Смотрит - видит дело лихо:

Бьется лебедь средь зыбей,

Коршун носится над ней;

Та бедняжка так и плещет,

Воду вкруг мутит и хлещет...

Тот уж когти распустил,

Клев кровавый навострил...

Но как раз стрела запела,

В шею коршуна задела -

Коршун в море кровь пролил,

Лук царевич опустил;

Смотрит: коршун в море тонет

И не птичьим криком стонет,

Лебедь около плывет,

Злого коршуна клюет,

Гибель близкую торопит,

Бьет крылом и в море топит..."

– Видишь, ни одно слово не утонуло, значит - это все правда. Когда-то такое произошло на самом деле. Скажу тебе больше, Лебедь эта и царевич, спасший ее - твои далекие предки. Причем, по обеим линиям - и по материнской, и по отцовской, поэтому-то ты - Лебедь в квадрате.

Я сидел ни живой, ни мертвый. А Дарья Ивановна усмехнулась и похлопала меня по спине:

– Да не бойся ты. Хочешь, мы еще посмотрим, что здесь правда, а что нет.

Она открыла начало сказки и сказала:

– Ну-ка, читай.

Я покорно стал читать:

"Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

"Кабы я была царица,-

Говорит одна девица,-

То на весь крещеный мир

Приготовила б я пир".

Последние две строчки утонули. Оно и понятно, так хвастаться, что на весь мир сготовить еды! Где это видано!

– Видишь, здесь неправда. Художественный вымысел. Продолжай.

– "Кабы я была царица, -

Говорит ее сестрица, -

То на весь бы мир одна

Наткала я полотна".

И эти строчки утонули. Тоже ясно, стала бы она вообще прясть царицей-то? Негоже царицам прясть.

– Видишь, Ваня, опять вымысел Пушкина.

Я продолжал читать:

"Кабы я была царица, -

Третья молвила сестрица, -

Я б для батюшки-царя

Родила богатыря".

– А эти строчки не утонули, значит, эта девица и впрямь так говорила, - сказала Дарья Ивановна и перелистнула несколько листков.

– Давай, еще что-нибудь проверим. Читай.

Я стал читать:

"В синем небе звезды блещут,

В синем море волны хлещут;

Туча по небу идет,

Бочка по морю плывет".

Удивительно, но эти слова не утонули. Но как же они смогли спастись, сидя в бочке?

– Ну, не боишься уже?

Она что-то пошептала, и вода стала убывать, а вскоре совсем исчезла. И мы буквально вышли сухими из воды. Кстати, нужно еще выяснить происхождение этого выражения "выйти сухим из воды".

– Помоги мне собрать все это.

Я стал собирать белые нитки в пакет и машинально сунул свою нитку в карман.

– Ну, как папка лучше стал?

– Угу.

– Ну, потерпи еще немного. А мне надо с Коршуном твоим разобраться. Не пойму ничего.

Я попрощался и вышел. Сказать, что я был похож на пьяного - ничего не сказать. Меня и трясло, и тошнило, и качало. Этого не может быть! Но было.

Вещий сон

Как я добрался домой - не помню. Было часов уже часов двенадцать дня. Дома никого не было. Книжка графа Коршунова почему-то валялась в моей комнате на полу. Я ее поднял. Сегодня надо ее обязательно вернуть. Ведь сегодня открытие выставки. Меня очень сильно знобило. Но дойти до кухни, где хранились лекарства, не было сил.