Никита до скрипа сжимает зубы. Такого титанического давления ему больше не выдержать. Ещё чуть-чуть, и оно разорвёт его на тысячи кусочков.

– - Прекрати!
– - орёт он срывающимся голосом, падая на окровавленный пол.

И замирает, увидев перед собой лицо. Его он не мог не узнать... Лицо Достоевского. Как будто с обложки одной из его книг. Но здесь и сейчас оно -- живое. Мышцы подёргиваются, губы шевелятся, а глаза пристально за ним сделят.

Внезапно это лицо приближается к самому носу Никиты.

– - Пиши!
– - говорит оно.

– - Что?..
– - - Никита дрожит.

– - Пиши!
– - повторяют губы лица.
– - Пиши, пиши, пиши!

Достоевский, что лежит рядом и заливает ковёр кровью, льющейся из его груди, поднимает руки и прикладывает их к ушам. Он настойчиво взирает на Никиту, как бы ожидая от него того же. Ядовитый смех уже становится похож на огненную лаву, сжирающую всё на своём пути.

– - Ха-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Никита в отчаянии следует примеру. И закрывает уши. От шума в нескольких метрах падает потолок, стены покрываются громадными трещинами. Совсем рядом улетает в непроглядно чёрное небытие внушительная часть пола вместе с книжным шкафчиком и оранжевым креслом...

– - Это же... комната Лизы...
– - бормочет Никита с испариной на лбу.

– - А-ха-ха-ха-ха-ха! А-а-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Достоевский, видя, что Никита приложил руки к ушам, удовлетворённо прикрывает веки.

– - А-ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Комната разваливается окончательно. Бетонные плиты пола, изрезав окровавленный ковёр, подскакивают, словно клавиши свихнувшегося пианино. Стены накреняются и с мощнейшим грохотом разбиваются, оставляя после себя голодную черноту. Лишь маленький участок пространства ещё не успевает провалиться в бездну ужаса.

– - А-А-А-АХА-ХА-ХА-ХА! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Никита в последней надежде бросает взгляд на единственное, что у него осталось -- прославленного русского писателя.

Достоевский, прижав ладонь к своей груди, из которой хлещет красная струя, снова приближается к лицу парня впритык. Несколько мгновений он твёрдо глядит в его расширенные зрачки, после чего назидательно произносит:

– - Пиши!

XI

Никита проснулся от громкого барахтанья. Снегоуборочная машина проезжала мимо дома и здорово издавала шум. Светало. Потряхивая головой, Никита встал и приблизился к окну. Потрогал уши. Жутко болят. Всё-таки да: отморозил...

– - Дурацкий сон, -- произнёс он тихо, глядя на умиротворяюще белоснежные окрестности. И тревожное чувство, витавшее в его душе, как ни странно, стало постепенно улетучиваться.

Никита принял душ и начал стряпать завтрак. В полке продуктов он нашёл коробку "Геркулеса". Мелко разрезав банан и апельсин, отправил их вместе с изюмом в кастрюльку к овсяным хлопьям. Пока на медленном огне варилась каша, подошёл к подоконнику, на котором стояла кофеварка, и приготовил кофе. Сделав маленький, изучающий глоток, закрыл глаза от наслаждения.

Через час Никита отправился в офис своего телеканала. Там провёл весьма плодотворную работу. Из-за временного отсутствия диктора его даже пригласили озвучить закадровые строки новостного выпуска, отметив, что у него -- хорошо звучащий голос. Затем Никита дописал сценарий очередной серии программы о современных технологиях, не забыв упомянуть запускаемые со смартфона кофеварки, и в шесть вечера поехал на маршрутке домой.

После ужина -- в этот раз они с Лизой снова кушали вместе -- он закрыл дверь своей комнаты, сел за ноутбук и открыл текстовый редактор. Глядя на чисто-белую поверхность экрана, он стал вспоминать вчерашний поход в квартиру N "25".

"Интересно, что бы такое написать, зная, что во мне живёт дух одного из самых величайших писателей всех времён и народов?" -- размышлял Никита.

И вдруг ему пришла идея. Кристально простая и чрезвычайно заманчивая. Идея -- изобразить ситуацию, в которой он оказался сам с недавних пор. И правда, задумался Никита, чего далеко ходить? Буду писать о себе. О том, как живу с Лизой. Ведь, наверное, это правильнее и честнее всего -- писать о том, что окружает тебя самого. Ну, хоть в какой-то мере. Единственное -- всем своим персонажам нужно придумать другие имена. А историю начать с похорон, на которых главный герой к своему большому удивлению узнаёт о завещании... Да, завязка не самая оригинальная, но ничего -- к середине повествования сюжет ещё можно будет раскачать.