Все трое проявлений находились поблизости друг от друга. Вел с Джеймсом появились на планете Тендера одновременно и совсем не ожидали встретить здесь главу второй Формации.

Тендера являлась единственной планетой, пережившей некогда масштабную катастрофу – увеличение умирающей звезды – теперь уже сжатого белого карлика, [3] вокруг которого вращалось небесное тело, искусственно подтянутое к светилу. На небе звезда выглядела чрезвычайно эффектно: тонкие облака почти не скрывали массивный тусклый диск, едва проливающий на поверхность вырабатываемое излучение в виде света. Диск занимал половину небесного пространства и поражал возможностью рассматривать некоторые детали происходящих процессов на поверхности звезды! Фантастическое представление, которым хозяева Тендеры не в состоянии полюбоваться. Тендерийцы не имели органов зрения…

Планета характеризовалась сильной гравитацией в сравнении с земной – первая из причин невозможности физического присутствия на ней. Вторая скрывалась в чрезмерном обилии кислот, раскромсавших поверхность многочисленными реками. Кислотный мир не имел океанов и морей. Зато располагал довольно развитой системой горных хребтов, занимавших процентов семьдесят Тендеры.

Велфарий сфокусировал зрение на горизонте, проведя взглядом по идеально ровной линии – в месте их появления гор не наблюдалось. Растительности хватало: трава, деревья причудливой формы, не испытывающей симпатии к высоте. Цвет преобладал лишь один – желтовато-красный, временами переходящий в серый.

– Кислотный осенний мир гравитации… – заключил патриец, бросив взгляд на собеседников. – Но красивый!

Майкл равнодушно пожал плечами.

– Всё потому, что ты появился на свет в эпоху космических путешествий. Вот если бы родился на лет тридцать раньше – не крутил бы носом и радовался бы каждой возможности вырваться за пределы Земли, – сказал Вел.

– Это явление на Земле принято именовать парадоксом фантазии. Рыбы, если бы обладали ей, то с восхищением бы размышляли о суше. А когда какой-нибудь абсидеум вытягивал бы удочкой одну из них, – англичанин с намёком глянул на лидера Поколения, – то рыба от возможности наблюдать фантастическую реальность испытала бы… сам знаешь… И наоборот: научились бы дышать и ходить вне океана – плевались бы на сушу или пожимали плечами, – глава первой Формации убрал с лица двусмысленность и добавил: – Только без обид – сравнение без какой-либо конкретной привязки…

Американец претенциозно парировал:

– Неужели ты проверял насчёт рыб?.. Разговариваешь на языке угрей, да?

– Точно не на языке голодных хитроумных акул. Что тебе здесь нужно?.. – Филлс поднажал на парня.

– Брось! Мы оба знаем, почему мы здесь. Способствовать уходу тендерийца, сумасшедшего и Анны – полдела. Но уводить у второй Формации из-под носа объект… Перебор, уважаемый!..

– Я, в отличие от тебя, не продавался абсидеумам! Ты же заполонил ими всю планету! И что в итоге?.. Восстание суливейцев! А сволочи блокируют наши силы! Неужели ты за них?! Неужели Поколение за них?! – над его ладонью возникла голограмма с земным шаром, половина которого подсвечивалась красным цветом. – Захват планеты и безумную диктатуру не остановить, если не заручиться поддержкой стремительно теряющих эмоции патрийцев! Отыскать Дока, вернуться на Деумию и вселить в него, – Филлс показал пальцем на Вела, – клаудеумскую душу. Вот моя игра! За первую и вторую Формацию! Мы начали – мы закончим! И Земля снова, – его беспокойный взгляд переместился на возникающие из ниоткуда строения вокруг них, – наполнится спокойствием – я не остановлюсь ни перед чем для этого! Вел, готовность номер один!

Совершающие контакт глазного свечения ошеломлённо замолчали. Уже несколько тысячелетий никому не удавалось наблюдать жизнь тендерийцев. В пространстве, которое до сих пор оставалось заполненным лишь травой, деревьями и кислотными реками, начало проявляться то, что по-земному можно было бы, наверное, назвать городом! Природа ужасающе исчезала, погружая Тендеру в мёртвый мир идеальной поверхности без каких-либо неровностей и выпуклостей, словно прекрасные осеннего вида луга залили асфальтом, выровняв покрытие катком. И так – вся планета!.. По поверхности катился шар! И второй… Третий… Бесчисленное множество! Даже Деумия нервно курила в стороне с её выворачивающими воображение аномалиями!

– Вел, давай! Ближайший шар справа!

В ладони Майкла молниеносно появился округлый плоский предмет небольших размеров. В месте соприкосновения возник дым – концентрация материи, достигшая небезопасных значений, способствовала повреждению тканей кислотными парами. Поэтому американец моментально запустил предмет в патрийца. Но взмах катаны англичанина выбил объект, нанеся незначительное повреждение внешней стороне кисти Майкла. Такой же дым появился и у Джеймса, но исчез после замаха – концентрация уменьшилась.

– Наверное, Анна? Оруженосец… – съязвил глава второй Формации. – Вархунд покончил с собой! Как я мог предвидеть такой финал?! Но если бы даже он остался в живых, восстание суливейцев – неизбежность!

Вел, задержавшись на мгновение, последовал настоятельному совету главы первой Формации:

– Вел, немедленно! – Джеймс взглянул на парня. – Жаль, что сожительство не получилось… Майкл! Мы преследуем одну цель! Мы оба понимаем, что спасение землян – Вел в клаудеумских лабораториях! Давай объединимся, прошу!

Тендерийский мир окончательно обозначил своё присутствие. Его никому не удавалось рассмотреть, но все понимали механизм гениального функционирования, алгоритм которого прописывался в пространстве линий выбора, которое выступало в качестве буферной зоны между нашим привычным миром и внешним.

Внешний мир, который демонстрировался в Имадже. Собственно, которого и не существовало для нашего мозга. Количество дыр, в которых заключены Вселенные, не уменьшается (первая схлопывается, а на ином конце возникают несколько), но воображению тяжело нарисовать нам отсутствие внешнего пространства, которое бы вмещало в себя все Вселенные, потому что мы привыкли мыслить границами. Но что же поддерживает работу Вселенных и всей системы пространственных дыр, если за их пределами нет ткани пространства? Во что мы помещены? И такой вопрос неизбежно возвращает фокус внимания на себя.