– Марфа Никодимовна, голубушка, я на вас надеюсь, – залебезил незадачливый художник, – мне ли учить вас тому, как надо разводить лохов от живописи! Вы же кудесница!

– Ладно, так и быть, – смягчилась мадам Жеманико, – что-нибудь придумаю… Но ты смотри у меня! Или рисуй точные копии, или сам продавай свою мазню! Все, пока.

– Блин, из-за этой дуры, не удалось дослушать, – с досадой заметил Тимофей, отключая телефон.

– И так всё понятно, – задумчиво ответил Ромик.

– Что тебе понятно?

– Нельзя с ним в открытую.

– Думаешь, ментам сдаст?

– Тут и думать нечего. Ты же сам слышал, что он нас за бандитов считает.

– А нельзя его переубедить?

– Такого хрыча? Исключено. Поэтому придется действовать по второму варианту, даром что ли я инструменты захватил. А ты радуйся, что деньги твои по-прежнему на месте.

– Надеюсь, – уныло кивнул Тимофей, которому совсем не улыбалась перспектива вторжения в частную собственность в виде вскрытия автомобиля. – Хотя поверь, это будет первое мое правонарушение в жизни.

– Первое? А забыл, как мы с тобой вредному учителю по физкультуре в сумку с одеждой собачью какашку подсунули? – с ухмылкой спросил Ромик. – Забыл, как потом всю школу из-за этого перевернули? А ведь нас с тобой так никто и не вычислил. Вот и говорят, что все тайное становится явным. Не фига! Если сам языком не проболтаешь и отпечатков на месте преступления не оставишь – хрен тебя когда найдут! То-то!

– Да уж… но, все же учти, что я чту уголовный кодекс, как сказал один известный махинатор. Так что, как говорится, не лезь в Бутырку!

– Выше нос, брателло, – попытался подбодрить его Ромик, – если все хорошо пройдет, глядишь, и ещё какую-нибудь тачку вскроем.

– Хватит этих шуток! – взмолился законопослушный художник. – И так уж я иду на это только ради Вики…

– Получается, что и я иду на это только ради Вики… Хотя при этом ее не имею! Да шучу я, шучу, не смотри этаким зверем! Тем более что я вообще не боюсь хомяков!

Через несколько часов на город опустились сумерки, полутьма окутала дворы и скверы, на улицах зажглись фонари. К сожалению для обоих друзей, «Москвич» Валентина Карловича оказался освещен с обеих сторон – лампочкой над подъездом и уличным фонарем. Однако Ромика это не остановило.

– Начнем прямо сейчас, – возбужденно заявил он, – глубокой ночью будет опаснее, тем более что тогда любой шорох за километр слышен. К тому же, мы ведь этот катафалк не угонять собираемся. Просто вскроем дверь, заберем деньги и свалим.

– А ты уверен, что получится?

– Не волнуйся, я на своей «Хозяйственной сумке для двоих» уже насобачился. Вскроем так скрупулезно, что поутру старина Карлыч ни хрена не заметит.

– Слушай, может, я в твоей «хозяйственной сумке» посижу?

– Сдрейфил, салага?

– Считай, что так.

– Ну, черт с тобой. Сиди и следи за обстановкой. Если что заподозришь – посигналь.

– Договорились. Удачи тебе, Ромик… – жалобно пролепетал окончательно струхнувший Тимофей. Он сидел, по-заячьи трусливо глядя на Ромика, медленно выбиравшегося из «ОКИ». По спине побежали мурашки величиною с кукурузные зерна. В горле пересохло, ладони вспотели. Захотелось провалиться под землю в тартарары.

– А вдруг их арестуют, будут судить, дадут срок? Вика – эта не та девушка, которая станет носить передачи или ждать возвращения из колонии…

– Тем временем, Ромик подошел к «Москвичу», кинул взгляд на окно большой комнаты и понял, что Валентин Карлович с супругой смотрят отечественный сериал – кажется, это был «Риэлтор», определённо захватывающий фильм… Оглядевшись по сторонам, Ромик достал из заднего кармана длинную металлическую линейку и тонкую отвертку. Этой самой отверткой он отодвинул уплотнительную резину, вставил линейку вплотную к стеклу и опустил её вниз.

Начался напряженный поиск внутреннего замочного устройства. И тут вдруг Ромик почувствовал на своём плече чью-то руку! От неожиданности он даже присел на корточки, дрожа всем телом, как испуганный заяц.

– Пойдем в машину, – тихо сказал Тимофей.

– Ты что, совсем ох… ел? – сквозь зубы процедил Ромик. – Разве можно так пугать, идиот! Я же чуть не обосрался со страху!

– Извини, но мне пришла одна мысль…

– Из-за твои гребаных мыслей меня когда-нибудь инфаркт хватит! Во, блин, связался на свою голову! Законопослушник хренов!