Надя, 8/XI 40 дней и сразу уеду к Ниночке»

«Дорогие мои Галина Никитична и Надежда. Поздравляю Вас с праздником великой Октябрьской революции, от души желаю Вам отличного здоровья, долгих лет жизни, с праздничным приветом Клава сильно соболезную Вашему горю, знаю как это тяжело, крипис мая дорагая подружинька, судьба (нрзб. – В. Л.) так резко повернула Галина Ник жду к новому году Вас Клава (нрзб. – В. Л.) приедит.»

Возможно, скан удобней для читателя:

Как-то мы с отцом году в пятьдесят третьем заночевали в Боровой. Побыли у тёти Кати Негодяевой, пошли к тёте Тане… Перед Троицей. Я ещё в школу не ходил. Отец предпоследний в семье, после него только младшая Тоня идёт, тётя Тоня. Старшие сёстры по старой привычке посмеивались над братом. Пока сидели за столом, вспоминали как он в юности на балалайке играл, песни перед девушками распевал, частушки сочинял, хороший был паренёк, слушался старших…

На фронте отец научился водку пить, материться, получил звание лейтенанта, в сорок третьем году вступил в партию, был ранен, осколки под лопаткой носит (давал мне пощупать) немного посеръёзнел, а отношение сестёр к нему осталось прежним, будто и войны не было, и вообще ничего не происходило после детства.

С вечера договорились, что рано утром пойдут в Городище на службу. В Усть-Боровой церковь разломали, верующие ходили по праздникам за двенадцать километров в село Городище. Из Боровой через Боровск в город Соликамск, из Соликамска – в Городище.

Утром на свежую голову отец сообразил, что такое паломничество коммуниста не красит, тем более совершать его придётся с малолетним сыном, что, наверное, является отягчающим обстоятельством. Сообразил, поморщился, осколки, видно, пошевелились, но промолчал. Тётя Катя и тетя Таня, обе Негодяевы, за братьев Негодяевых замуж вышли, как только мы сошли с крыльца и вышли за ворота на зелёный конотоп, запели… Отец посмотрел по сторонам, взял меня за руку, напрягся.

Мы шли по улице Ульянова до пристани, где была автобусная остановка. Улица с деревянным тротуаром и со множеством проулков. Идти там минут десять. За эти десять минут сёстры, исполнив начатое у тётитаниного палисадника молитвенное песнопение, приступили к религиозной публицистике:

– Поза! – Вскрикнула тётя Катя.

Я вздрогнул.

– Поза-поза-вчера, в четверг, апостол Павел Христа отверг! – Громко, на всю улицу возгласила тётя Катя.

– Оюшки-оюшки! – Откликнулась тётя Таня, шлёпнув себя по щекам.

Я шёл уже спиной вперёд и от удивления открыл рот; тётя Таня, не меняя выражения лица, мне подмигнула.

– Пятница-распятица! – Опять в полный голос воскликнула тётя Катя.

– Ойё-ёшеньки, матушки-и-и!» – Запричитала тётя Таня, притопывая по деревянному тротуару.

Звякнуло кольцо калитки, к нашему шествию присоединились несколько бодрых старушек.

– Вчера была суббота, охранникам зевота, – на манер частушки пропела тётя Катя.

Тётя Таня мгновенно добавила в рифму:

– Прозевали ангелов, то-то!

– Воскресенье, проси прощенья! – в спину идущему впереди отцу крикнула тётя Катя.

– Прошу, сестрица, прошу… – Отозвалась, кивая головой, идущая следом за ней тётя Таня.

– Христос воскрес, народ из земли полез. – Закончила своё выступление тётя Катя.

Мы подошли к автобусной остановке.

– Воистину полез, – подытожила тётя Таня. – Никто в гробу не остался.

Мы с отцом остановились, стали дожидаться автобуса, старушки, не останавливаясь, потопали дальше.

Примерно через час подошёл автобус, мы сели, поехали, на подъезде к городу перед мостом через речку Усолку обогнали паломниц, обдав их едкой солёной дорожной пылью. За мостом автобус свернул направо, на соликамскую автостанцию. Тётя Катя и тётя Таня с сопутницами повернули налево, на Городище.

На фото мои родители.

На обороте надпись: «Фотографировались 20. 02. 49 г.»

Конец февраля. Это значит, я уже присутствую при фотографировании и через четыре месяца появлюсь на свет. То есть я уже всё слышу. Родители ещё не знают, кто у них появится: мальчик или девочка.

Я родился 25 июня, и эта дата постоянно попадается на глаза. Например: 25 июня 1673 года умер д’Артаньян, гасконский дворянин, сумевший при Людовике XIV сделать карьеру в роте королевских мушкетёров. Шарль Ожье де Бац де Кастельмор граф д’Артаньян.