– А если я тебе не скажу?

– Тогда я пойду и спрошу у него.

Лицо Майлза стало каменным, лишь желваки на его челюсти отражали какой-то намек на эмоции. Долгую минуту он смотрел на меня, а затем отступил на шаг. Я подумала, он отпускает меня, чтобы я могла пойти и поговорить с Домиником, но он схватил меня за руку и прижал к себе, говоря прямо мне на ухо:

– Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Но сейчас мы должны вернуться внутрь. Здесь присутствуют журналисты, которые ожидают моего появления на танцах этим вечером.

– Что, если я не хочу идти?

На лице Майлза проявилась усталость.

– Я делаю по максимуму все, что могу, Райли. Сейчас мне нужно твое сотрудничество.

– Зачем?

Он дотронулся до моего лица костяшками пальцев.

– Я скучал по твоему упрямству. Можешь в это поверить? Но сейчас...

Я была немного ошеломлена мыслью, что он мог скучать по чему-то во мне. Я хотела верить – имею в виду, его, казалось, и правда очень рассердил факт нашего с Домиником свидания – но после того, как он меня бесцеремонно выгнал из своего дома, разве я могла верить тому, что он делал или говорил?

Я отступила назад, заставляя разум вернуться к реальности ситуации. У него право собственности на дом моих тетушек. Если я хочу получить его у Майлза, мне нужно продолжать подыгрывать ему.

– Ладно, – сказала я. – Давай вернемся в зал.

ГЛАВА 10

Большинство обедающих перешли в главный зал корабля, где музыкальная группа как раз приступила к исполнению первых композиций этого вечера. Спиртное лилось рекой, и люди наслаждались деревянным танцполом, смеясь почти так же громко, как разносились густые удары басов. Лиза и Колин были уже там, прижимаясь друг к другу чуть теснее, чем требовалось для текущей песни. Лиза заметила меня и улыбнулась, помахав рукой, ее лицо лучилось таким счастьем, что она, наверное, могла бы привести в движение весь корабль, если бы кто-то знал, как использовать эмоции в качестве топлива.

Майлз повел меня к танцполу, но нас постоянно останавливали люди, желавшие представиться. Некоторые были просто обычными пассажирами, которые узнали его из статей, связанных с его семьей, другие были журналистами, которые хотели договориться о времени интервью. Джоан пришла к нам на помощь, делая все возможное, чтобы увести от нас людей, беря под свой контроль его общественный календарь.

Я и забыла, каково это – выходить в свет с Майлзом. Это никогда не было простым ужином или тихой вечеринкой в кругу друзей. Это всегда было пиаром и делом по связям с общественностью – игра, в которой мы должны были быть идеальными игроками или сожалеть об этом утром. Это был настоящий стресс. Но, опять же, ощущение его руки на моей пояснице было очень даже приятным. А когда он заключил меня в объятья, знакомый аромат древесины и специй вынудил меня пожелать глубоко вдохнуть его.

– Как долго мы должны здесь пробыть?

– Не терпится остаться со мной наедине? – спросил он с легкой искоркой в глазах.

– Нет. Просто устала от этой херни.

Он прикоснулся пальцем к моим губам:

– Какой ротик у тебя стал.

– Да. Ну, такой эффект ты оказываешь на людей.

– Уверен, я в той же мере затронул тебя и другими способами.

– Не слишком ли ты большого мнения о себе?

– Будь честна, – мягко сказал он, глядя мне в глаза, – ты скучала по мне.

– Я скучала по мужчине, которым, думала, ты был. Но я явно ошибалась, разве не так?

– Не будь так уверена.

Он привлек меня ближе к себе, так близко, что между нами совсем не осталось свободного пространства. После чего поцеловал меня – его губы едва коснулись моих, прежде чем он прихватил зубами мою нижнюю губу. Это напомнило мне ту ночь на гала-приеме – ночь, когда он сказал, что мои губы принадлежат ему. Тогда я впервые действительно поверила, что у нас может быть шанс, что он на самом деле видит меня в роли кого-то более значимого, чем просто удобной девушки, по какой-то безумной потребности, появившейся в его жизни. В течение месяца я и правда думала, что он мужчина, которого я ждала всю свою жизнь. Мужчина, который появится и спасет меня от грустной сиротской жизни и заберет в безумное приключение, как делали все принцы во всех диснеевских сказках.

Но он очень ясно дал понять, что это не тот случай.

Я отвернулась, стараясь не обращать внимания на подступившие слезы. И кто бы знал, что так получится, что я повернусь как раз в нужный момент, чтобы заметить, как в помещение входит Клэр в сногсшибательном, сексуальном узком голубом кашемировом платье.

Какого черта она тут делала?

Майлз, казалось, не обращал внимания на окружающих, его рука медленно двигалась вдоль моего позвоночника. Чего не скажешь о Клэр. Она наблюдала с неприкрытой ревностью, написанной на ее идеальном лице.

– Что она здесь делает?

– Кто?

Я выпрямилась, вновь встречаясь глазами с Майлзом:

– Клэр.

Он взглянул в том направлении, которое я указала, чуть качнув головой, и его челюсть мгновенно напряглась, желваки заиграли.

– Я не знаю, – сказал он твердым низким голосом.

– Роберт тоже здесь?

– Я не знаю, – повторил он. – Не должен быть.

– Она здесь ради тебя?

Когда он посмотрел на меня, в его глазах было искреннее удивление:

– Что ты имеешь в виду?