Стихи
вернуться

Габрилович Борис Аронович
Шрифт:

Саше Шмеку — мысли о будущем

Мы исправимся. Станем приличными. И не будем молоть чепухи. И забросим дурные привычки: пить, курить и писать стихи…

13.2.70.

Мы на скамеечке сидели…

Мы на скамеечке сидели, Не замечая, что седеем

03.08.70.

Падали капли снежные…

Падали капли снежные, Гибли на кирпичах. И говорить было не о чем, Не о чем было молчать. Только в груди, как маятник, Тупо качнулась боль: «Люди, поставьте памятник — Здесь умерла любовь!»

Стихи слагаются о боли…

Стихи слагаются о боли И больше нет на свете тем, Все остальное лишь обои, Которые сорвут со стен…

Не радостная невесомость…

Не радостная невесомость, не водка на чужом пиру, а лишь истерзанная совесть толкнет к бумаге и перу. Стихи слагаются о боли, и больше нет на свете тем. Все остальное — лишь обои, Которые сорвут со стен.

Как колеса требуют смазки…

Как колеса требуют смазки как детишки требуют сказки или как письмо почтальона на исходе любого дня так я требую исступленно чтобы выслушали меня я уже на вашем пороге я уже вытираю ноги я стою у дверей звоня посидим за бутылкой вместе уделите мне лет так двести ВЫСЛУШАЙТЕ МЕНЯ

…и когда я уже начинал засыпать…

…и когда я уже начинал засыпать, растворенный ночным июнем, он пришел и сел на мою кровать, весь прозрачный, хрупкий и юный, и сказал, коснувшись моей руки осторожно, как пробуют лед: — Я пришел из-за самой дальней реки, где разбился последний пилот. он лежал на земле, прижимался к ней, и дыханье его кончалось, только лишь в одном голубом окне голубая свеча качалась, я не спас его, я пошел в твой дом, и когда ступил на порог — то в дверях столкнулся с последним сном и его пропустил вперед, вставай! я тебя назначаю лететь вместо тех кто разбился на части… Я воскликнул: — Кто ты? — Я новый День. Я пришел. Я уже начался.

А если до утра не спал ты…

а если до утра не спал ты гадая что же впереди чтоб окончательно не спятить скорей на улицы иди пройди по спинам их одетым непромокаемым дождем где бродят старики и дети и знают что нас дальше ждет там словно в вечности летящей вобравшей запах слез и смол старушка опускает в ящик свое последнее письмо не ведая о том письме детишки во дворах подсолнечно глядят на солнце все в песке и эти детские песочницы — — песочные часы веков перетекает в них позванивая наивный опыт стариков в премудрость детского незнания

Вопросы

Порой считаешь сгоряча, что ты один на всю планету. Но вдруг вопрос: «Который час?» «Простите, сигареты нету?» Попробуй-ка уйти в себя! Лишь только щеки ты нахохлишь, сейчас же в жизнь вернет тебя вопрос: «На следующей сходишь?» напомнят каждый божий день вопросы будничные эти, что ты живешь среди людей. То есть не зря живешь на свете.

Уйду засунув руки…

Уйду засунув руки в карманы пиджака друзья достанут рюмки бутылку коньяка как хорошо молдавский как хорошо коньяк как хорошо что я чертовски не удался как хорошо! изранился а рядом ни души ну прямо хоть на радостях возьми и запляши как по колючим ранам запляшет дождь колючий всё хорошо порядок всё к лучшему всё к лучшему

Убежденность

Так по столу ладонью хлопнуть, чтоб милый собеседник твой влип в штукатурку головой, ослепнул, онемел, оглохнул,  а ты б подумал: чёрт возьми, откуда ж это взялись силы? ведь полчаса назад — от силы — меня на стенки заносило от дикой боли и тоски.

Остановка

Автобус наш качнется устало и неловко. Сойдем на остановке… А вдруг война начнется? Обляпанная грязью, лишенная опоры, луна в противогазе повалится в окопы, заахают гранаты под синий свист свинца… Не выходи. НЕ-НА-ДО! Поедем до конца.

1968.