Немец улыбается чему–то своему и утвердительно кивает.

Человек предполагает, делает прогнозы, строит планы, а новоземельные боги от души повеселятся над ними.

Исходя из увиденного за то недолгое время, что я нахожусь в этом мире, рискну предположить — первым, проникшим в этот мир, был никакой не обвешанный аппаратурой яйцеголовый. А лет этак за пятьсот до первого ученого, в этот мир прополз пожиратель сердец пернатый змей — Кетцалькоатль, выпнутый из–под света Солнца адептами приколоченного к кресту пацифиста. А чтобы пернатому было не скучно под местными звездами, те же — несущие слово божье душки с крестами, без всяких Рагнарёков оправили вслед за пернатым змеем одного не в меру хитрого обитателя Асгарда. Просидев пол тыщи лет на диете, сладкая парочка бросилась наверстывать упущенное.

Чем дальше бронемашина удаляется в холмы, тем выше и плотнее становится растительность. Полчаса, и видимость упала до тридцати метров, сжатая высокими кустами и невысоким подлеском просеки. При том, что «дорога» выписывала порой весьма забавные загогулины, как я тут обратно с трофеем на хвосте поеду? Тут даже развернуться негде.

Еще час и скрывшееся за холмами дневное светило прорезало резкие тени по неосвещенной стороне холмов. По часам еще верных три часа светового дня, а видимость местами такая, что хоть дальний свет включай. Растительность достигла размеров, когда создается ощущение, что едешь по бесконечному темно–зеленому тоннелю.

И след, свежайший след, ушедшей в нужном нам направлении машины.

— Руди, не поменять ли нам планы?

Скрипнув рессорами и зашипев стравливаемым тормозной системой воздухом, бронемашина замирает перед пересекающей дорогу речушкой.

— Слушай сюда. Вот это седло между холмами отделяет нас от цели. И нашуметь мотором мы пока не успели. Так? А раз так, то сколько голов может поместиться в машину, которая прошла перед нами?

Руди спрыгивает на землю, с минуту разминает затекшее тело и склоняется над дорогой.

— Две оси, след не глубокий и не широкий, между осями чуть больше двух метров, покрышки очень изношенные. Небольшой грузовик или большой пикап, что то типа «Лапландера» или «Унимога» ранних годов выпуска. Хотя нет…. Там везде мосты портальные стоят, а эти полдороги мостом подравняли. Скорее на ваш гражданский «УАЗ» похоже, но немного шире в колее.

— Брони у них нет, иначе след глубже был?

— Нет. И смотри. Вот тут они останавливались, а потом чтобы тронутся, немного назад сдали, — немец кончиком ножа приминает растительность между колей. — Масло, и вот еще капля, и вот еще тут.

— Угу, клоуны какие–то, — аккуратно срезаю стебелек с каплей масла. Хм, о сколько нам открытий чудных. — Руди, понюхай это то, о чем я думаю?

Немец, как наркоман кокс, обнюхивает стебелек, разве что на вкус его не пробует. — И….?

— Включи голову, запах резкий? Ну вот. У какого масла запах резкий?

— Трансмиссия.

— Верно. А теперь вот этот лист занюхни.

— Почти не пахнет. Эта капля моторного масла.

— Верно мыслишь, — у них из всех щелей масло сочится. Какой отсюда вывод?

— Машина изношена и за ней не следят.

— Это следствие, а причина? Не тужься, эти ребята в жизни под капот не заглядывали. И, на мой взгляд, водила у них всю жизнь, катался исключительно по асфальту. Как ты верно заметил, они даже тронуться толком не смогли. Если доводить машину до подобного состояния, то пешая прогулка по местным пампасам неизбежна. Я бы на такую прогулку не решился, без крайней необходимости, слишком велики шансы не дойти. Давай пока будем считать, что имеем дело с залетными фраерами, а не с местным аграрием, выжимающим последние крохи ресурса из груженого репой пикапа. Лучше перестраховаться.

— И каков новый план? — немец чешет за ушами Муху, дорвавшуюся понюхать, чего там — на дороге нашли интересного.

— План такой. Это место единственное за последний час, где можно съехать с колеи без перспективы не выехать обратно. Вот мы и съедем. У ручья дно сплошной камень, ни ила, ни песка нет практически, как по автобану проскочим. Тридцать метров и нас не видно, прячем нашу «Ящерку». Вы с Мухой остаетесь на стреме возле брони. А я сползаю на горку, и оттуда осмотрюсь по сторонам.

Немец план одобрил, но внес в текущий расклад свои пять копеек.

— Вместе пойдем, случись что, мне одному не отбиться. И не возражай, русский, вместе…

— Может, ты и прав, вместе, так вместе. Пройдись вдоль ручья, проверь не сядем на брюхо в этой речушке?

Немец кивнул и в компании Мухи двинулся вдоль берега.

Место для парковки нашлось, лучше не придумаешь.

В полутора сотнях метров вниз по течению нашлась замечательная полянка, ближе к реке преходящая в небольшой пляжик.