Порочно усмехаясь, он остановился и взглянул на меня. – Я позволю тебе хныкать, но это определенно был звук.

— Мэйсон. – Я выгнулась, когда он крепче сжал мои бедра.

— Ты будешь вести себя тихо?

— Да, пожалуйста.

— Черт, обожаю, когда ты меня умоляешь. Скажи мне, что ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты закончил то, что начал.

— Тебе нравится это, правда? Когда я поедаю тебя. – Его глаза потемнели и наполнились желанием. – Скажи мне. Хочу услышать, как ты говоришь это.

Я погладила его по жесткой пушистой голове. – Обожаю твой рот на мне. Пожалуйста, лижи меня, пока я не кончу. Я больше не могу терпеть.

Удивление и похоть боролись за доминирование, когда он простонал. – Возьми подушку, чтобы кричать в нее, детка. Я заставлю тебя сильно кончить.

Я рада, что послушалась его совета, потому что его язык быстро и с силой обрушился на меня, и я не смогла бы сдержать крик, сопровождавший мой оргазм, даже под страхом смерти. Прежде чем я пришла в себя, Мэйсон снял свои боксеры и закинул мои ноги к себе на плечи. – Он у меня никогда в жизни не был таким твердым. Все будет быстро, — предупредил он, погрузившись в меня.

Я сложилась почти пополам, пока он вколачивался в меня, так глубоко, это чудо, что я не почувствовала его вкус. Я ощутила наступление еще одного оргазма и узнала сосредоточенное выражение на лице Мэйсона. Он близко. Время расплаты.

— Не кончай. Я уже близко.

Страдание отразилось в его чертах и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. – Черт, Эви, я не могу. – Ага, не так-то и легко, Пещерный человек?

— Подожди.

Зарычав, он протянул руку между моих ног и сжал мой клитор, поймав меня врасплох и подтолкнув к еще одному быстрому и сильному оргазму, как раз перед тем, как сам задрожал напротив меня. — Жулик, — сказала я, тяжело дыша.

Тихо засмеявшись, он притянул меня в свои объятья. – Я отдаю приказы, когда мы раздеты.

— Тебе просто нравится командовать мной.

— Тебе нравится, когда я это делаю. – Упрекнул он.

Черт возьми, нравится. Не понимаю этого, но, когда я слышу, как он говорит мне наклониться или не кончать, это сразу заводит меня. – Я не хочу, чтобы мне это нравилось, — пробубнила я.

Он провел руками по моим волосам. – Это нормально, что нравится. В течение дня ты не позволяешь себя унижать. Не позволяешь кому-либо контролировать себя. Предоставляя мне контроль, ты снимаешь часть напряжения и позволяешь себе расслабиться.

— И это делает тебя счастливым. – Я вижу радость на его лице, когда подчиняюсь ему. Это натолкнуло меня на идею для его надвигающегося дня рождения.

— Это показывает, как сильно ты мне доверяешь.

— Пока ты не воспользуешься кнутами и цепями, — поддразнила я

— Ты знаешь, что я никогда тебя не обижу. Мне просто нравится, чтобы ты была подо мной, умоляющая, зависимая от меня в получении удовольствия.

— Мне тоже это нравится. – Я прижалась к нему и провела рукой по его пушистой голове. – И я могла бы привыкнуть и к этому.

— Итак, я все еще твой татуированный Адонис?

— А я все еще твоя упрямая злючка?

— Сексуальная, упрямая злючка. – Мягкие губы прижались к моим. – Спасибо за все, Эви. Не знаю, чтобы я без тебя делал сегодня. Я не так много времени проводил с детьми,

— Ты был великолепен. – Я положила ладонь на его щеку. – Ты переживаешь из-за результатов теста ДНК?

— В ужасе. Это не потому, что я не хочу его. Но…все изменится, не могу даже предсказать насколько. – Он обеспокоенно спросил, — Что ты будешь чувствовать, если это мой сын?

Я ободряюще улыбнулась ему. – Я буду счастлива за тебя и него. Он не мог бы пожелать лучшего отца.

— Ты вообще не расстроишься?

— Не расстроюсь. – Мои пальцы рассеяно кружили по волосам на его груди. – Я бы солгала, если бы сказала, что не беспокоюсь об общении с его матерью, и том как она впишется в твою жизнь. – Как например, если она бросит наркотики, и они воссоединятся как семья. Как бы сильно я не хотела семью, я не смогу стоять на пути, если есть шанс, что родители Коди могут быть вместе.

Он перекатился на спину и потянул меня лечь сверху на него. – Она всегда будет ничем для меня. Нет ни одной причины ревновать к ней.

Я ревную, но не по той причине, о которой он думает. Я ревную к любой женщине, способной иметь детей. – Я не ревную, — настойчиво сказала я.

— Я бы ревновал. Если бы у тебя был ребенок от другого мужчины, это бы убило меня. Любая маленькая Эверли будет нашей. – При виде моих глаз, наполнившихся слезами, он добавил, — Не сейчас, милая. Знаешь…когда-нибудь, возможно. Я не хотел напугать тебя.