То была моя первая ипостась, первая жизнь, чаша которой из-за любви, ни при каких обстоятельствах не состоявшейся бы. И первое испытание вихрем налетевших воспоминаний обо всем: о проклятии Повелителя, о прежней жизни ведьмы, любви и коротком счастье с Андриганом. Вслед за этим - тяжкое осознание, заставившее меня пролежать несколько дней практически в бреду, с непрестанно льющимися слезами. И в конце концов принятие своей участи.

“Часы безумства и отчаяния,” - так назову я их позже, когда подобное мучительное испытание будет пройдено мною с дюжину раз. А этот первый раз хранится в памяти бережливее, чем последующие, поскольку дался тяжелее всего, как и первый раз в любой другой ситуации. Подобно рыбе выброшенной на берег, бьешься и дергаешься в поисках спасения, новые волны судорог ужаса и боли захлестывают одна за другой, беззвучно открываешь рот, чтобы хоть чуточку глотнуть воздуха. И когда уже кажется, что ты вырываешься из колодца, затопленного яркими картинками твоего-не твоего прошлого и сознание начинает проясняться, будто плетью, резко бьет новая порция воспоминаний, и ты все глубже погружаешься в ядовитую пучину прошлого.

А со временем оказывается, что даже не это самое кошмарное и болезненное. Гораздо невыносимее балансировать в вечном раздвоении: вот она я, принцесса или фрейлина, дворянка или крепостная, монахиня или распутница, и в тот же момент я - Зюкерия Вульсевуя, ведьма, чей род из поколения в поколение стоит на страже покоя династии Прау, повелителей Ингиреи и ближних Пленей. Рассудок колеблется, все больше иных личин, характеров, ипостасей и обстоятельств вплетается в воспоминания, насаживается в память, затмевая теперешнюю мою суть и, кажется, затмевая и меня саму настоящую. Чем больше жизней я проживаю, сгорая, вновь и вновь разбивая свое сердце, тем неподъемнее становятся их кандалы, чернее и тоскливее грядущее. И когда ощущаешь, что стоишь в шаге от сумасшествия, тогда и спасает уединение в своей родной пустоши.

Тихое шелестение сухой травы и перезвон пряжек на его сапогах вдруг раздаются у меня за спиной, но я почувствовала, что Андриган рядом еще до того, как слух уловил его шаги. Неважно, кто он: юнец или седовласый мудрец, блондин, брюнет или рыжий, обычный человек или наделен магической силой, - мы точно магниты притягиваемся к друг другу, пусть и всякий раз обжигаемся, терпим крушение, причиняем друг другу боль. Похоже, это еще одно проклятие его родителя: всегда чувствовать друг друга, всегда стремиться друг к другу, даже тогда, когда наше еще не разбуженное естество дремлет глубоко внутри, и никогда не насыщаться друг другом.

– Зюкерия...
– Он опускается подле меня и качает головой.

Свежий запах лотоса и мускуса окутывает меня, глубоко вдыхаю, наполняя легкие любимым ароматом. Обняв меня, он запускает пальцы в тонкий шелк моих волос, неспешно перебирая светлые пряди, и легкая волна магии прокатывается по телу. Шелуха моего настроения моментально осыпается: холодный блонд отступает под натиском моего естественного цвета волос, цвета ночного неба над Ингиреей - черного с лиловыми переливами. Темные потяжелевшие локоны окутывают всю спину, спускаясь ниже поясницы. Теперь Андриган не видит ничего привлекательного в том, что мое настроение находит отражение в моей внешности. И похоже, даже с какой-то детской радостью разбивает любую мою маску.

Без единого слова, иногда касаясь поцелуем губ друг друга, мы наблюдаем за красочными всполохами заката. В алой небесной пелене уже различимы силуэты всех четырех лун. Одна за другой они выстроились в ряд и медленно карабкаются на вершину небосвода. Андриган укутывает меня своим плащом, не давая замерзнуть в незаметно подкравшихся сумерках, принесших в своем лоне холодящую сырость. Наконец-то болезненное напряжение очередного витка воспоминаний покидает меня, и я могу расслабится под крылом родного тела, утопая в молчаливой ауре любви и заботы.

Вслушиваюсь в биение сердца Андригана, его ритм тяжелый, мускулы обнимающей меня руки напряжены. Что-то тревожит моего мужчину, но он молчит, поэтому мне остается только ждать. Может быть, он близок к той грани, когда прежде бывшей сильной страсть перегорает, пыля серым пеплом? Может, готов сдаться и именно слова своих сомнений сейчас держит в себе, не желая ранить меня? А может быть, это не его сомнения, а мои? Может, он знает, как часто в последнее время в моем сознании всплывают слова матери: “Запомни: никогда не позволяй себе влюбляться. Ведьма не имеет права любить. Мы обречены и прокляты и принесем страдание не только себе, но и своему возлюбленному. Это наша плата за силу. Беги от любви, дочка, иначе она искалечит тебя”.

И долгое время я следовала завету своей матери. Выросшая без отца и деда, без братьев и племянников, я не знала мужского внимания, не понимала его. Укрывалась в королевском дворце и всецело отдавала себя служению Повелителю и Ингирее. Но, видно, действительно проклят наш род, и сколько бы ни предупреждала мать, спрятать свое сердце от суженного невозможно. И вышло так, что ему не понадобилось преодолевать древние стены замка, он вырос рядом, был верным другом и помощником. Мы стали неделимым целым, а наши души и магия переплелись в одну, наши эмоции и переживания делились на двоих. Боль одного отзывалась в другом, а магия спокойно перетекала от одного к другому. Да, мы скрывали нашу связь, потому что оба понимали: она делает нас сильнее, но в то же время и гораздо уязвимее.

Повелитель знал, какое наказание будет для нас страшнее всего: соединить нас навеки проклятием предопределенной любви. В каждой жизни наша с ним встреча неизбежна, в каждой мы оба хотим одного: познать до конца, испить до дна свою любовь, не омраченную ничем, точку в которой ставит лишь старость и смерть. Но как мы ни стараемся, как ни воюем за свои чувства с богами и людьми, с интригами и людскими предрассудками, этого никогда не случалось и не случится. Нам приходится изворачиваться, лгать, предавать близких, скрываться. Мы убиваем за возможность быть рядом друг с другом, и сами пылаем на кострах, качаемся в петлях. Серный запах горькой трагедии и смерти вечно витает над нашими головами с того дня, как состоялась наша очередная встреча.