–  Докладывайте, - коротко сказал он.

Мне показалось, что он предлагает разложить чертеж на полу и я, нагнувшись, стал разворачивать лист.

–  Не здесь, - поправил меня Сталин и показал рукой на специальные зажимы.

Мы стали докладывать свой проект. Сталин очень внимательно слушал и задавал нам поочередно вопросы, которые показывали, что он хорошо понимает суть дела. Особое внимание он обращал на защиту пилота и предлагал за счет сокращения дальности полета увеличить толщину [123] броневой защиты. Разговаривая, он делал пометки красным карандашом на соответствующем чертеже.

Тон разговора не был безапелляционным. Сталин высказывал, как он сам подчеркивал, свои пожелания.

Надо сказать, он очень четко и правильно сформулировал сущность, цели и возможности нашего проекта. После того как Сталин высказал свою точку зрения и отметил положительные стороны нашей работы, он предложил присутствующим высказаться.

Особых замечаний не последовало. После обсуждения было единогласно решено выделить средства на постройку самолета. Мы тут же достали список с фамилиями конструкторов, которых желательно было привлечь к работе, и попросили Сталина написать свою резолюцию.

–  А вы говорили с руководителями предприятий, где работают эти товарищи?
– поинтересовался он.

–  Да, но получили отказ… Но если вы, товарищ Сталин, дадите свое согласие, то этих людей отпустят.

–  Так нельзя, - сказал Сталин. Наверное, эти люди выполняют правительственные задания, и перевод их без согласия руководителей может сорвать работу.

–  Что же нам делать?

–  Поговорите еще раз с руководителями о переводе к вам конструкторов, - предложил Сталин.

На этом наша беседа закончилась. Когда мы вышли из Кремля, было далеко за полночь.

В короткие сроки с помощью Наркома авиапромышленности был создан прекрасный коллектив конструкторов-самолетчиков и вооруженцев. Разработка самолета была поручена известному конструктору А. А. Архангельскому, хорошо знакомому нам по совместной работе.

Мы были очень рады, что Александр Александрович согласился сотрудничать с нами, и в скором времени наши бюро слились в одно. Архангельский стал главным конструктором по самолету, а работами над системой вооружения руководили мы с Веневидовым.

Все, казалось бы, складывалось отлично, однако война перечеркнула наши планы и расчеты… [124]

Тучи над Родиной

Вероломно нарушив договор о ненападении, фашистская Германия начала войну против СССР. Черным смерчем ворвалась война на просторы нашей Отчизны. Случилось это солнечным июньским утром 1941 года. С тех пор жизнь, дела и мысли каждого советского человека приобрели как бы новое содержание, новый смысл. И смысл этот выражался словами: «Все для фронта, все для победы!».

Многие сотрудники нашего КБ записались в народное ополчение. Мы с Веневидовым записались тоже, а кроме того, подали рапорт на имя Наркома авиапромышленности с просьбой отпустить на фронт. Вскоре нас вызвали к товарищу Шахурину.

Разговор был короткий.

–  Рапорта возьмите обратно, - сказал он.
– Об отправке вас на фронт не может быть речи. Есть срочное задание ЦК партии. О нем узнаете на месте. Будьте готовы, сегодня ночью вы выезжаете…

В три часа ночи раздался стук в дверь (мы с Веневидовым жили в одной квартире). Машина на большой скорости помчала нас на аэродром, а там уже ждал самолет.

Вскоре он приземлился на аэродроме базы, где были сосредоточены бомбардировщики ТБ-7 (Пе-8). Встретивший нас генерал-майор инженерно-технических войск Иван Васильевич Марков, в прошлом тоже воспитанник Академии Воздушного Флота, сразу приступил к делу.

–  Давно вас ждем. Задание такое: перевооружить ТБ-7 на крупнокалиберные пулеметы Березина. Время не терпит. Пройдемте к главному инженеру, он предоставит все, что нужно для работы. На выполнение задания дается две недели. Действуйте.

Задание действительно было срочным и ответственным. После того как фашисты совершили несколько налетов на Москву, было решено нанести ответный удар по Берлину. Для этой цели тяжелые бомбардировщики ТБ-7 были перегнаны на один из заводов для подготовки их к предстоящей операции.

На группе бомбардировщиков ТБ-7 перед самой войной начали заменять поршневые моторы дизелями М-40 [125] с турбокомпрессорами конструкции воспитанника нашей академии Алексея Дмитриевича Чаромского. Благодаря этой замене намного улучшились летные данные самолетов, в особенности дальность полета. Но начавшаяся война помешала проверить и испытать авиадизели в полете. Теперь на проверку тем более не осталось времени - отложить налет на Берлин было невозможно. Вот эти-то самолеты мы и должны были перевооружить в рекордно короткий срок.