«Хорошо или плохо, но мальчики в Калькутте могут выжить», - объяснил он мне. – «Они просят милостыню, идут работать или находят иной способ выжить. Девочки тоже сильны и находчивы, но они часто вынуждены заниматься проституцией. Вот этого я и пытаюсь избежать».

«Но как такое возможно?» - спросил я его. – «Мы говорим о девочках, которым не больше четырёх или шести лет…. Как такое возможно?»

«К сожалению, это так», - ответил он. – «Это ужасно, но реальность такова, что это происходит всё время. Есть люди готовые платить за изнасилование четырёхлетней девочки».

Больше он не сказал ни слова.

Мы прочёсывали те районы, пока не нашли толпу нищих, именно тот тип девушек, который подвергается риску вовлечения в детскую проституцию. Там было три девочки и их мать. Они жили под пластиковым пакетом, который одной стороной был прибит к стене, а другой стороной привязан к дереву. Шёл дождь, и там, под этой крошечной импровизированной крышей, находились мать и три её дочери, одна из которых была очень больна. Нельзя было терять время. С помощью мальчика, который перевёл всё на бенгальский, мы объяснили ситуацию матери: почему мы считали, что её дочери были в опасности, что может произойти, и альтернативу, которую мы могли предложить через приют. Она поняла и согласилась, поэтому мы забрали мать и троих дочерей с собой – включая и больную девочку – и мы быстро отвезли их обратно в мою гостиницу.

Но когда мы приехали, люди смотрели на нас с отвращением. Конечно, это был хороший отель и их беспокоило то, что, по меньшей мере, десять иностранцев зашли в эту изысканную атмосферу с толпой нищих. Но я так переживал за них, что меня не волновало, что все смотрят как я зашёл, держа за руки двух девочек, а за мной шла мать, держа больную девочку. Девушка, которая работала волонтёром в приюте и которая впоследствии стала моей очень близкой подругой, сказала им: «Это мои гости».

Персоналу отеля, очевидно, не понравилось, что я забрал их всех в свой номер, но я думаю, что только из-за гостеприимства и уважения, они позволили мне делать то, что мне хотелось. После того, как мы вошли в мой номер, мы вызвали врача, который сразу же пришёл. Но когда он вошёл в номер и увидел, кто были его пациенты, он сказал: «Уважаемые господа! Что это значит?»

«Ну», - сказал я – «это три девочки и их мать. И одна из них нуждается в вашей помощи – она очень больна».

Все три девочки были искусаны крысами. Двое старших были грязными и очень худенькими, но они были в относительно хорошем состоянии. Однако, младшая, которой было четыре или пять лет, выглядела так, будто она была на грани смерти. Её глаза закатились, и она была похожа на тряпичную куклу.

Я посмотрел на врача.

«Вы должны что-то дать малышке», - сказал я ему. – «Я не знаю, что у неё, но, пожалуйста, сделайте что-нибудь».

Врач даже не приблизился к маленькой девочке.

«Хорошо», - сказал он, указывая на близлежащую салфетку – «пожалуйста, возьмите эту тряпку и очистите её».

«Но, сэр!» - сказал я ему. – «Если бы всё дело было в том, чтобы помыть её, я бы давным-давно сделал это сам. Мне нужно, чтобы вы осмотрели её и сказали, что с ней. Осмотрите её глаза, уши, измерьте её температуру…. Вы просто должны сказать мне, больна она или это инфекция – просто скажите мне, что это!»

Но он всё ещё не прикасался к ней.

«Я просто не знаю…», - ответил он.

«Послушайте!» - сказал я на этот раз более твёрдо. – «У меня есть антибиотики, которые я привёз с собой из Соединённых Штатов. Я могу дать их ей. Но я не врач, мне нужно, чтобы вы сказали мне, что это именно то, что ей нужно!»

«Я не знаю…», - продолжал говорить этот человек, называвший себя врачом.

Я больше не мог выносить это и сказал: «Знаете что? Вы нам больше не нужны. Пожалуйста, уйдите». Он повернулся и бессовестно вышел. Он просто схватил свои вещи и бросился к двери.

Я не мог в это поверить. Я всегда считал, что долг врача спасать жизни, всё жизни без исключения, но этот «врач», видимо, был врачом только потому что он чувствовал себя, как врач. Согласно кастовой системе в Индии, эти три девочки и их мать были «неприкасаемыми» (низшая каста), и даже в угрожающей жизни ситуации этот доктор не собирался прикасаться к ним. Кастовая иерархия является глубоко укоренившейся концепцией в индийской культуре и имеет право на существование, несмотря на то, что я не могу понять этого. Вот так бывает. В любом случае я не осуждаю это. Просто я был иначе воспитан и не могу понять некоторых вещей, происходящих в мире.

Нам удалось пережить эту ночь, а на следующее утро из приюта приехал врач и у него, конечно, не возникло проблем с её осмотром. Он посмотрел её глаза, пощупал пульс и после тщательного осмотра сказал: «У этой девочки просто болит живот».

«Как такое может быть?» - спросил я удивлённо. У большинства из нас болит живот, если мы съедим плохо прожаренный кусок курицы или плохо промытые морепродукты, но эти девочки…. Эти девочки родились на улице и ели всё, что они находили. Их животы могли переварить что угодно! Бог знает, что она должна была съесть, чтобы ей стало так плохо!