– Ну же, я не собираюсь убивать тебя, – поторопил Йоши.

Хриплым голосом Теме приказал монахам опустить оружие.

– Чего ты хочешь?

– Свободно выйти отсюда вместе с семьей. Проводи нас в безопасное место и останешься в живых.

Теме овладел собой. Они еще встретятся, он еще отомстит за монахов Тендай. Йоши поплатится за содеянное.

– Согласен, – пробормотал он.

– Медленно отходи назад, – приказал Йоши.

Словно скованные друг с другом, пятясь, противники добрались до ступеней, поднялись на террасу, миновали крытый переход. Йоши прикрывался телом священника, как щитом, до тех пор пока они не вошли в хижину.

Нами с тревогой ждала любимого.

– Слава Будде, ты жив! – сказала она и, взглянув на Теме, добавила:

– Это тот, кто похитил нас и привез сюда. Он должен быть наказан.

– Я обещал пощадить его, если он поможет нам выбраться отсюда.

– Он коварный человек, убей его, Йоши.

В этот момент к ним подошла госпожа Масака.

– Нет, оставь его в живых, – попросила она дрожащим голосом. – Он священник, и я не хочу, чтобы его кровь легла черным пятном на нашу совесть. Пусть он выведет нас в безопасное место и тем заплатит за свою жизнь.

– Хорошо сказано, матушка, – одобрил Йоши. – Я не хочу быть причиной его смерти.

Он связал священнику руки за спиной и сказал:

– Мы уходим. Ты пойдешь первым. Ты прикажешь своим стрелкам опустить луки. Когда мы будем в безопасности, я отпущу тебя. При первом признаке обмана ты умрешь.

Теме двинулся впереди отряда беглецов, за ним следовал Йоши. Усталые дамы, фрейлины и прислуга выстроились в колонну за его спиной. Утро было уже в «самом разгаре, и солнце ярко освещало идущих.

Монахи суетились, как муравьи в горящем муравейнике. Вода, которую они носили ведрами из колодца, замедлила продвижение огня. Едко пахнущий дым клубился над поляной и поднимался в утреннее небо.

Монахи были заняты борьбой с огнем и не обращали особого внимания на разношерстную процессию, Однако двое лучников все-таки крадучись последовали за беглецами, перебегая от дерева к дереву.

Йоши приказал священнику отослать их. «Уйдите! Прочь!» – крикнул Теме, но взглянул на стрелков так, словно хотел сказать: «Не слушайте меня».

Дойдя до каменной лестницы, Йоши велел Нами свести людей вниз. Убедившись, что последний из конюхов скрылся из глаз, он обернулся к священнику:

– Как я обещал, ты свободен и можешь вернуться в свой храм.

Глаза Теме сверкнули.

– Лучники! – закричал он.

Стрелки, все это время ожидавшие удобного случая, разрядили оружие. Йоши толкнул Теме в спину и отпрыгнул назад.

Священник потерял равновесие. Одна стрела просвистела возле уха Йоши, другая с громким глухим ударом врезалась во что-то.

Теме, падая, оказался на пути стрелы. Она вонзилась у основания шеи, пробила легкие, сердце и дошла до желудка. Священник умер раньше, чем его колени коснулись земли. Прочное древко стрелы удержало его тело в молитвенной позе – на коленях, со склоненной головой.

Дзёдзи нашел гнедую лошадь Йоши там, где и предсказал Теме, и с рискованной быстротой понесся по склону. С левой стороны дороги разверзалась пропасть, с правой чернел такой густой лес, что первые солнечные лучи едва пробивались через его листву.

Несмотря на свою устрашающую внешность, Дзёдзи обращался с лошадью ласково. То подгоняя, то успокаивая ее, он спустился с горы коротким путем, известным только монахам. До столицы Дзёдзи добрался без приключений и погнал лошадь галопом через мост Сандзё в Рокухару.

Нии-Доно сразу приняла гонца. Услышав его сообщение, она улыбнулась с удовлетворением.

– Итак, Йоши мертв, – сказала она. – Как жаль, что наш друг князь Фумио не дожил до этого и не может порадоваться вместе с нами. Где голова Йоши?

Дзёдзи, извиняясь, объяснил, что не привез ее.

– Я пообещала принести на могилу моего мужа две головы – Йоши и князя Йоритомо. Первая должна торчать у могилы сегодня.

Дзёдзи испугался: улыбка Нии-Доно сменилась гримасой бешеной злобы. Его щеки дрожали, когда он вновь рассыпался в извинениях.

– Возвращайся, – приказала Нии-Доно. – Если ваш тендайский храм нуждается в поддержке Рокухары, сделайте сейчас же то, о чем я прошу.

Дзёдзи попятился из комнаты, согнувшись пополам и усиленно кланяясь. Он был рад уйти: в выражении глаз старой мегеры мелькало что-то безумное.