Для гнома-карлика по имени Алвисс (что означает «всезнающий») мудрые речи стали даром, принесшим ему как триумф, так и несчастье. Алвисс, как и прочие гномы, был подвержен сладострастию, а его гордость и амбиции были непомерны. Например, когда он искал спутницу жизни, то желал видеть в этом качестве только богиню. Путем ухищрений, столь дьявольских, что и не описать, он завоевал право на руку дочери Тора. Однажды вечером, когда потускнел свет дня и гному можно было спокойно прогуливаться по окрестностям, Алвисс прибыл к воротам Асгарда предъявить права на невесту. Однако на пути возник Тор, заявив, что ему ничего об этом не известно.

Стоя в воротах, Тор возвышался над малорослым просителем. С уверенностью можно было сказать лишь одно — это не пара для дочери бога.

Гном был неуклюжим и круглым, словно картофелина, бледным, как существо, никогда не видевшее солнца. Его полное лицо исказилось от бессильной ярости, однако Тор, испытывая желание позабавиться, решил поиграть с карликом. «Ты получишь любовь моей дочери, мудрый гость, если сумеешь ответить на вопросы о сути неба и земли», — сказал он.

Всю ночь бог испытывал карлика вопросами о названиях черт и признаков вселенной, и Алвисс давал объяснения в непонятных терминах, но настолько полно и уверенно, что Тор поразился. Поглощенный собственным красноречием, гном забыл о том, что лучи солнца для него, как и для всякого гнома, губительны. Когда карлик уже заканчивал свои рассуждения и Тор возносил ему хвалы, небо на востоке посветлело, а солнечный луч прорезал облака.

«На тебя наступает день, о гном», — заметил Тор, расхохотавшись от успешного завершения своей проделки. Как только золотистый солнечный луч осветил бледное тело карлика, Алвисс вскрикнул, но крик застрял в горле, а сам он превратился в камень.

«Эдды» запечатлели немало других историй о гномах, погибших из-за надменности, сладострастия или жестокости. Мудрость придавала предкам гномов силы, компенсировавшие их физические недостатки, однако не сумела их облагородить. Их связь с землей, смертью и разложением была как духовной, так и физической. Этот народ стал порождением первобытного преступления, и его характер, по-видимому, неизбежно будет нести пятно этого наследия.

В некотором смысле карлики являлись обычными творениями своей эпохи. Бога были хитры и жестоки, а поэтому гномы могли надеяться получить преимущество (или хотя бы получить причитающееся) путем обмана и жестокостью в равной мере. Да и первые смертные были не лучше. Их сделки с горделивыми и могущественными гномами обнажали самые низменные уголки душ представителей обоих народов.

Подобный случай представлен в «Эддах» сказанием о Велунде — обманутом кузнеце-гноме. С течением времени эта история потускнела и лишилась отдельных подробностей. Но накал страстей и по нынешний день прослеживается достаточно четко.

Кузней Велунд был отшельником, обитавшим в лесу. Слава его распространилась по всем царствам мироздания. Сказания о созданном им оружии из сверкающей стали, о чашах и кубках, инкрустированных серебром, и, более того, искусное обращение с золотом пробудили жадный интерес у смертной правительницы. Она повелела слабовольному супругу пленить Велунда, чтобы только самой наслаждаться плодами его таланта. Но, когда к ней привели закованного гнома, она увидела ненависть в глазах карлика. Это подтолкнуло ее к следующему шагу — необходимости обеспечить сохранность подобной драгоценности.

Она приказала солдатам перерезать сухожилия на ногах Велунда. Затем гнома заточили на острове посредине озера, снабдив едой, питьем и кузней, дабы тот трудился во благо правительницы.

Однако первые же сокровища, отправленные Велундом в замок, — костяные вазы, ограненные серебром, и броши со вставками из слоновой кости — запомнились как воплощение отвратительной мести. Перед этим дна юноши из королевской семьи отправились на остров к Велунду посмотреть на чудеса его кузнечного мастерства. Пока парни глазели с открытыми ртами, калека-гном, сохранивший быстроту в обращении с кинжалом, подкрался сзади и отсек им головы. Он вырезал мозги и повыдергивал зубы, и, таким образом, правитель с правительницей, сами того не подозревая, вкушали питье из черепов сыновей и украшали себя белыми зубами своих детей.

Но это не умерило мстительной ярости Велунда. Ничего не подозревающая сестра королевских отпрысков отправилась на остров попросить кузнеца починить кольцо, и он угостил ее усыпляющим пивом. Распаленный сладострастием и местью, он надругался над неподвижным телом спящей. И его дитя, зачатое в грехе, покоилось в утробе девушки. Затем гном достал из тайника сделанные из золота крылья, расплющенные до воздушной тонкости, — продукт тайной работы в течение многих ночей. Он укрепил их на спине и, болтая беспомощными ногами, взлетел над островной тюрьмой.

Приземлившись в зале правителей, он с усмешкой сообщил хозяевам о судьбе детей. Завершив мщение, он оставил их убитыми скорбью, а сам, тяжело взмахивая крыльями, поднялся в ночное небо. Золото, его крыльев блестело в свете дозорных костров, пока гном летел к своей одинокой кузне, скрытой в лесах.

Варварство порождает варварство. Кое-кто может заметить, что Велунда не стоит обвинять, но в фольклоре скандинавских народов имеется немало свидетельств ничем не спровоцированной жестокости, говорящей о проявлениях подлинной злобы гномами. Даже величайшие подвиги предков гномов часто совершались путем предательства и кровопролития.