Мансур. На край Земли пошлют, сказка прям.

Тамаз. Не, не пошлют. Тут никого не пошлют. Тут поговорят, поговорят, а потом говорят: «Да иди, хач, чтоб больше на вокзале не ошивался без регистрация».

Мансур. Для порядка это, так просто. Чтоб порядок был, чтоб пугать нас. А на край света… не…

Катя (перестает всхлипывать, пьет воду). А вы казах?

Мансур. Ты чё! Таджик я! Таджик! А Тамаз вообще абхаз. Если б я казах был, я б сюда не поехал ни за чё!

Катя (рассеянно). Почему это?

Мансур. У меня страна бедная, богатый был, не приезжали бы. Казахи сюда не едут. Государство дает все, кредит, все дают, обеспечивают всем. Кто там работает, у кого денег много, в комнате сидит там, делает с компьютером, работает. Они там даже вышеобразованные есть. Ты вот, Катя, вышеобразованная?

Катя. Да. Вышеобразованная.

Мансур. Счастливая ты. Я вот тоже хотел бы быть вышеобразованным. Но нельзя, работать нада. Даже школу нельзя покончать было. В пятом классе школа кончился, ездить надо было далеко. Отец говорит: «Работай, а то и так ешь быстро».

Катя. Почему быстро? Много?

Мансур. Да не, немного. Быстро. Отец говорил: быстро сглотишь все, не заметишь, сыт не будешь. А медленно ешь, наешься. Меньше еды тогда нада.

Катя (с интонациями Себастьяна). Понятно. Вы, наверное, думаете, вам не повезло с родиной…

Мансур. Как не повезло? Везло нам, очень везло. У нас тепло, у нас к отца уважение. У нас пить, курить нельзя, потому что стыдно, Аллах видит. У нас язык какой красивый. Какой красивый таджикский язык! У вас тридцать три буквы язык, а у нас тридцать девять, какой богатый таджикский язык! Ты знаешь какой еще язык, кроме русский?

Катя. Знаю.

Мансур. А какой самый красивый? Который знаешь или который русский?

Катя. Я не знаю… Наверное, русский.

Тамаз. Да, я тоже думаю, абхазский самый красивый, мама красивее всех говорит. И горы у нас белые, небо синие, озеро зеленое. Самое красивое озеро в мире, Рица озеро.

Катя. Да, я слышала, что там красиво…

Тамаз. А ты где была? Красиво?

Катя. Да, красиво. Цивилизованно. Только я пожалела на это жизнь тратить.

Мансур. А какая разница-то? Тут тратить, там тратить. В Россия тут очень цивилизованный жизнь, вода вот в киоске. Но ведь это все равно. Эта временный жизнь. Некрасивый жизнь, потому что человек человека по башке – баммм! А все почему? Потому что думает, что баммм ничего, что после этой жизнь все будет потом. Не понимаешь?

Катя. Не понимаю.

Мансур. Я не могу по-русски, чё? (Тамазу.) Как сказать ей?

Тамаз. Он говорит, что как эта жизнь закончится, после нее новая жизнь начнется, лучше.

Катя. А… и небо в алмазах.

Мансур. Да что алмазы… деньги, деньги… Не будет денег, не будет ничего. Только все братаны будут.

Входит Полицейский, оглядывает лавку, где сидят Мансур, Тамаз, и Катя.

Полицейский. Че-то много вас. Вас по базе пробили? Числитесь?

Мансур (нарочито). Не понимат!

Полицейский. По-русски говорит кто?

Мансур. Говорит. Говорит. Панимат плохо.

Полицейский. Да, балин. Возиться теперь с вами… валите по-быстрому.

Они вскакивают, бегут к выходу.

Эй, женщина! Эй, ты! Белая! Стой! А ты чья?

Тамаз. Жена моя. Не панимат она.

Полицейский. Ладно… Иди, иди, че смотришь на меня?

Они выходят на улицу.

Катя (с дрожащими губами, Тамазу). И что мне делать?

Тамаз. У тебя там, где мама, документ есть?

Катя. Да, свидетельство о рождении. По нему можно паспорт сделать, заявление написать.

Тамаз. А туда электричка там, автобус там ходят, чтоб без паспорта пустили?

Катя (начинает рыться в сумке). Да, да. Ходят. Ой!

Тамаз. Че?

Катя. У меня тут только триста рублей, а все остальное там… в багаже…