Слышь, Седой, плесни мне водки!..

Кто-то стонет.

— Что за визг?

— Беляки.

— Заткни им глотки —

Побыстрее и без брызг.

— Я сейчас их успокою:

Это — пара пустяков!

— Стой! Оставь наган в покое!

Жалко пуль на беляков! —

Проткни штыком, добей прикладом,

А всего лучше так: тут рядом

Есть подходящий водоем —

Бросайте их туда живьем!

Ни царь, ни бог не осудит,

А рыба жирнее будет!

И все засмеялись,

Довольные жуткой

(Им так не казалось)

Прасковьиной шуткой.

8

Вновь настала тишина.

Бледно-желтая луна,

Как фонарь, висит над миром.

Каты-парни по трактирам

Разбрелись. Сидит одна

Их товарищ у окна.

Средь окурков и бутылок,

Грязных мисок, ложек, вилок

На столе лежат предметы

Изумительной красы:

Ожерелья и браслеты,

Заграничные часы,

Серьги, запонки, колечки.

— Эх, занятные вы штуки! —

К ним Перова тянет руки

И считает их при свечке:

— Раз, два, три, четыре.

Жаль, что Клоб сидит в трактире:

Он сказать мне был бы рад,

Сколько в них. карет? Карат!

Был еще здесь перстень чудный,

С камнем красным, словно кровь —

Клоб его девице блудной

Отдал в плату за любовь.

Да и Ванька — молодец:

Взял браслет и пять колец!

Разворовывают, гады,

Будто только им и надо,

А ведь страшно голодает,

Мрет в Поволжье детвора!..

Эх,согреться б! Холодает.

Ночью — холод, днем — жара.

Сунув часики в карман,

Опрокинула стакан.

Одного ей было мало,

Выпив два, прогоготала:

— Мы — не каменные глыбы,

Сострадать умеем!.. Им

Мы, конечно, помогли бы,

Только надобно самим!

Вот шикарные браслеты:

Этот — мне, а тот — для Клоба.

Иль ему оставить этот?

Заберу, пожалуй, оба!

9

Родионов быть чекистом

Двести лет хотел иль триста,

Но не смог: во цвете лет,

Он покинул этот свет.

Он был убит не беляком,

Не мироедом-кулаком,

Не гадюкой буржуазной,

А болячкою заразной.

Стыдно сказать, чем болел бедолага.

Впрочем, стыд — пережиток прошлого!

Болезнь эта — сифилис. Сифиляга!

Что тут, товарищи, пошлого?

Чего стесняться такой ерунды,

Если любовь — как стакан воды?..

10

41-й год идет.

Клоб с семьей в Москве живет.

Он не беден, он не болен,

Он судьбой своей доволен,

Но однажды ночью вдруг

В дверь раздался резкий стук.

Строго ли его осудят?

Скорым будет ли финал?

Но легко ему не будет:

Уж кто-кто, а он-то знал!

11

Революции герой,

Клоб сидит в тюрьме сырой,

И твердят ему, что он —

Саботажник и шпион.

Он напрасно арестован,

Суд и скор, и голословен,

В материалах — море лжи,

Но попробуй докажи!

Нет того, кто все исправит,

Кто поможет — плачь не плачь,

И вот-вот к стене поставит

Палача другой палач.

12

Глаз подбит, расквашен нос —

Продолжается допрос.

— Кем ты, пес, был подстрекаем?

Не бреши, что был один!

Скажешь — сразу расстреляем,

Нет — Перовой отдадим!

Клоб, едва живой от боли, Изумился: «Бабе, что ли?»,

Но тут вспомнил, что «Перова»

Для него звучит не ново.

От одной лишь мысли смелой,

Что его Прасковья ждет,

Вмиг Клоб стал белее мела,

Вспомнив 21-й год.

Всех врагов оговорил он,

Всех друзей оклеветал,

Всю родню. И вот — уныло

Он спускается в подвал.